Из-под его недвижимого тела медленно растекалась лужа крови.
Я стоял, глядел на мной же содеянное. Не было триумфа, не было радости, не было и сожаления. Я просто сделал то, что было необходимо. Точка.
Шагая мимо стоящих на коленях пленников, я бросал быстрые взгляды на их лица, надеясь увидеть среди них Шито.
Напрасная надежда. Этот скользкий тип наверняка покинул столицу и графство до того, как мы прибыли. Едва только запахло жареным — его след простыл.
Что ж, вполне ожидаемо.
И ему очень повезло. Умереть, как дяде, я бы ему не позволил. О нет! Это животное я бы просто повесил. Как какого-нибудь забулдыгу-вора в богом забытой колонии, как обычного мародера, напавшего на поселение.
И в отличие от дяди убить Шито я хотел. Уж слишком много гадостей он натворил, слишком много и слишком часто ставил мне палки в колеса. Уничтожить его было бы истинной победой. Но… не сегодня. Уверен, эта гадина никуда не денется, рано или поздно попадется, и тогда…
— На что вы рассчитываете? Вы хоть понимаете, что с вами будет? Империя не прощает мятежников! Вас казнят!
Я резко остановился и поглядел на пленника, осмелившегося мне угрожать. Какой-то имперский чиновник из канцелярии кронпринца.
Рассмотрев его, я усмехнулся.
— Не пройдет и недели, как кронпринц будет уговаривать меня подписать с ним соглашение. Признает меня законным правителем графства и будет лебезить передо мной, лишь бы я согласился на перемирие, — заявил я.
— Ха! — хмыкнул чиновник. — Не будет такого.
О… как он ошибался!
Не прошло и пары дней с того момента, как мы заняли графский дворец, завоевали Тирр, как из имперских новостей я вдруг резко пропал. Больше никто не обзывал меня еретиком и мятежником, стояла полнейшая тишина. Казалось, что тему графства специально обходят стороной.
Но мне было плевать.
Сегодня был день, когда я надену графскую корону, пройду ритуал, который сделает меня графом Тирра. А затем… что будет потом — станет огромным сюрпризом для всех…
Занудная церемония (которая, к счастью, была существенно сокращена — из нее убрали все религиозные телодвижения в силу отсутствия в графстве представителей церкви) наконец-то закончилась.
Я шел по дорожке от дворца до трибуны, установленной посреди парка, и мое шествие снимали сотни камер, транслирующих это на все планеты графства, а также через фильтр цензуры на каналы империи.
В империи сейчас было жарко — Курд захватывал систему за системой, кронпринц защищался как мог и еле-еле сдерживал силы повстанцев. Силы противоборствующих сторон были плюс-минус равны, и кто победит в этой схватке было непонятно.
Сейчас на кону стоял сам факт существования империи или же, если говорить о другой стороне конфликта, должно было решиться, чем закончится восстание Курда.
И что самое забавное, результат зависел исключительно от меня.
Центральные части империи остались один на один с повстанцами. Дальние сектора заняли позицию нейтралитета, не желая участвовать в конфликте. Хитрые засранцы…
Впрочем, я их понимал. Будь я на их месте — действовал бы так же. Если империя выстоит — начал бы оправдываться, почему не помог. Или, если бы империя после победы была бы слишком слабой, воспользовался этим. Ну а если победят повстанцы, что ж… сектора будут иметь полное право объявить себя независимыми.
Беспроигрышная позиция.
Но все же чем закончится противостояние кронпринца и Курда, империи и повстанцев?
Я дошел до трибуны, поднялся на нее и замер, окинув взглядом присутствующих.
Здесь были все, кто прошел вместе со мной этот долгий путь. Все, кто помогал мне, сражался рядом со мной плечом к плечу, кто помогал и поддерживал.
А еще я заметил среди стоящих здесь людей специального посланца кронпринца.
Увидев его напряженное лицо я чуть было не рассмеялся.
Что там говорил пленный чиновник? Никогда меня не признают?
Ну да… посланник привез предложение от кронпринца. В любое другое время я бы назвал его более чем щедрым.
Империя готова была признать меня полноценным и законным властителем графства, с меня снимались абсолютно все обвинения и претензии. Кроме того, кронпринц жаловал мне титул герцога, что в свою очередь означало если не возможность претендовать на трон, если принцы крови вдруг закончатся, то законное право на расширение, присоединение к моим территориям чужих. Так сказать, индульгенция на захватнические войны.
И это все прекрасно, но… взамен кронпринц просил только одного — выступить с ним единым фронтом против повстанцев.