Мы сидели так еще долго, молча. Море шептало свои вечные сказки. И мне казалось, что вот оно, решение. Тихое, надежное счастье.
А через день был праздник Нептуна в лагере. Шум, гам, смех. Дети, раскрашенные синей и зеленой краской, носились как угорелые. Я, в костюме русалки, с короной из ракушек на голове, пыталась поддерживать порядок. И тут появился Буран.
Он приплыл на своей лодке, украшенной водорослями и цветами. На нем была тельняшка и пиратская бандана. Он спрыгнул на берег, подхватил меня на руки и закричал:
— Царь морской прибыл за своей русалкой!
Дети визжали от восторга. Буран был своим для них — веселый, сильный, немного бесшабашный. Он устроил настоящее представление: боролся с «морскими чудовищами» (другими вожатыми), раздавал «сокровища» (конфеты и мелкие игрушки), обливал всех водой из ведра.
Я смеялась вместе со всеми, забыв о своей роли «строгой вожатой». Его энергия была заразительна. Когда праздник закончился, и дети, уставшие, но довольные, разбрелись по отрядам, Буран подошел ко мне. Мокрый, взъерошенный, но такой притягательный.
— Ну что, русалочка, поплыли в мое царство? — он подмигнул.
— У меня еще дела, — попыталась я возразить, но голос прозвучал неуверенно.
— Дела подождут. Море не ждет.
Он взял меня за руку, и я пошла за ним, как зачарованная. Мы отплыли далеко от берега. Солнце уже клонилось к закату. Вода была теплой, как парное молоко. Буран заглушил мотор. Тишина. Только плеск волн о борт лодки.
— Красиво, правда? — сказал он, обнимая меня за плечи.
— Да, — выдохнула я.
Его близость пьянила. От него пахло морем и солнцем. Он повернул меня к себе. Его глаза горели.
— Ты сегодня была настоящей королевой, Лиана.
И он поцеловал меня. Этот поцелуй был не похож на поцелуй Севера. Он был жадным, требовательным, обжигающим. Я ответила ему с такой же страстью. Мои руки зарылись в его мокрые волосы. Мир сузился до этой лодки, до этого момента, до его губ. Он прижимал меня к себе так сильно, что я чувствовала каждый изгиб его тела. Мой костюм русалки, мокрый и неудобный, казался лишним.
Он оторвался от моих губ, тяжело дыша.
— Пойдем искупаемся? Как есть.
Его предложение было дерзким, но таким соблазнительным. Вокруг ни души. Только мы и море.
— Ты сумасшедший, Буран.
— А ты? — он улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой.
Я посмотрела в его глаза, в которых плясали чертики. И кивнула. Что-то внутри меня ликовало, сбрасывая оковы приличий и правил. Мы разделись быстро, неловко, смеясь. Я почувствовала прохладу вечернего воздуха на своей коже. И его взгляд — восхищенный, голодный.
— Ты прекрасна, Лиана, — прошептал он, прежде чем мы вместе прыгнули в воду.
Вода объяла нас, смывая усталость и сомнения. Мы плавали, резвились, как дети. Его руки касались моего тела под водой — скользко, возбуждающе. Потом мы выбрались обратно в лодку, мокрые, счастливые. Он накрыл нас старым брезентом. И там, под звездами, под тихий шепот волн, мы любили друг друга. Это было не похоже ни на что. Дико, первобытно, как сама природа. Я забыла обо всем — о Севере, о лагере, о завтрашнем дне. Был только он, Буран, его тело, его страсть.
Когда мы возвращались, луна уже высоко стояла на небе. Я чувствовала себя опустошенной и одновременно переполненной. Как будто я выпила бокал очень крепкого вина. Голова кружилась.
У калитки лагеря я замерла. Что я скажу? Как объясню свое долгое отсутствие? Но Буран лишь усмехнулся.
— Не бойся, вожатая. Скажешь, морской царь задержал.
Он поцеловал меня на прощанье — быстро, но жарко. И исчез в ночи, как будто его и не было.
Я пробралась в свою комнатушку, как воровка. Сердце колотилось. Я посмотрела на себя в зеркало. Растрепанные волосы, блестящие глаза, припухшие губы. На коже еще остался соленый запах моря и его запах. Я была другой.
На следующий день Север ждал меня на том же месте, у лодочной станции. С мольбертом и красками. Рассвет был нежным, акварельным. Я чувствовала себя виноватой, грязной.
— Ты опоздала, — сказал он мягко, без упрека. — Я уже начал беспокоиться.
— Прости, — пробормотала я, не глядя ему в глаза. — Задержалась.
Он внимательно посмотрел на меня.
— Что-то случилось? Ты какая-то… другая.
Я вздрогнула. Неужели он видит? Неужели на мне остался след прошлой ночи, как клеймо?
— Нет, все в порядке. Просто не выспалась.
Он кивнул, но взгляд его оставался испытующим. Он начал рисовать. Я сидела на камне, глядя на восходящее солнце. Я пыталась думать о Севере, о его тихой любви, о покое, который он мне обещал. Но перед глазами стоял Буран, его смеющиеся глаза, его сильные руки.