Я была разорвана на части. Как старая тряпка. Одна часть меня тянулась к Северу, к его свету, к его искусству. Другая — к Бурану, к его тьме, к его первобытной силе.
Дни шли своей чередой. Я старалась быть хорошей вожатой, улыбалась детям, проводила мероприятия. Но внутри все было в смятении. Я встречалась с Севером — мы гуляли, разговаривали, он рисовал меня. Его прикосновения были нежными, целомудренными. Он говорил о будущем, о нашем общем будущем. Я слушала и кивала, а сердце сжималось от тоски и чувства вины.
Иногда я видела Бурана. Он появлялся внезапно, как вихрь. Перехватывал меня по дороге из магазина, увозил на своей лодке в открытое море. И там, вдали от чужих глаз, мы снова отдавались страсти. Это было как наркотик. Я знала, что это неправильно, что это разрушает меня, но не могла устоять. С ним я чувствовала себя живой, желанной, свободной от всех условностей.
Я жила двойной жизнью. Одна — светлая, правильная, с Севером. Другая — темная, грешная, с Бураном. И я не знала, какая из них настоящая.
Однажды вечером, после очередного тайного свидания с Бураном, я возвращалась в лагерь. Луна пряталась за тучами. Было темно и немного страшно. У ворот меня ждал Север. Он стоял, прислонившись к забору, и курил. Огонек папиросы вспыхивал в темноте, освещая его бледное, осунувшееся лицо.
— Где ты была, Лиана? — спросил он тихо, но в его голосе звенела сталь.
Я замерла. Сердце ухнуло вниз.
— Я… гуляла, — пролепетала я.
— Гуляла? — он усмехнулся горько. — До двух часов ночи? С кем ты гуляла, Лиана? С ним?
Он знал. Откуда? Кто-то видел? Или он просто догадался? В маленьком городке все на виду.
— Север, я…
— Не надо, — он поднял руку. — Не лги мне больше. Я все знаю.
Его голос был ровным, почти безжизненным. Но в глазах стояла такая боль, что мне захотелось провалиться сквозь землю.
— Я видел вас. Вчера. На лодке.
Я закрыла глаза. Поймана. Как дешевая воровка. Стыд обжег меня с головы до ног.
— Север, прости меня, — прошептала я. — Я не хотела…
— Не хотела? — он шагнул ко мне. Я отшатнулась. — А чего ты хотела, Лиана? Чего ты хочешь? Играть с нами обоими? Решать, кто лучше? Кто даст больше?
Его слова хлестали, как пощечины. Я молчала, не находя оправданий.
— Я любил тебя, Лиана, — сказал он глухо. — Или мне так казалось. Я думал, ты другая. Особенная. А ты…
Он не договорил. Резко развернулся и пошел прочь, растворяясь в темноте. Я осталась стоять одна, раздавленная, уничтоженная. Слезы катились по щекам, смешиваясь с пылью и горечью.
Это был конец. Или начало чего-то нового, еще более страшного?
Я не спала всю ночь. Ворочалась на своей узкой койке, вспоминая слова Севера. Его боль, его разочарование. И свою вину. Я была виновата перед ним. Перед собой. Перед всеми.
Утром я чувствовала себя разбитой. Голова болела. В зеркале отразилось бледное, измученное лицо с темными кругами под глазами. Я больше не была той жгучей брюнеткой с формами Венеры. Я была тенью.
Я решила поговорить с Бураном. Рассказать ему все. Может быть, он поймет. Может быть, он… Что «он»? Я сама не знала, чего я от него жду.
Я нашла его на пристани. Он чинил сети, насвистывая какую-то веселую мелодию. Увидев меня, он улыбнулся.
— Привет, русалочка! Что такая хмурая? Море штормит?
— Нам нужно поговорить, Буран, — сказала я серьезно.
Он отложил сети, вытер руки о штаны.
— О чем? Опять твои пионеры разбежались?
— Нет. О нас.
Он посмотрел на меня внимательно. Улыбка исчезла с его лица.
— Что случилось?
Я рассказала ему все. О Севере, о его словах, о своей вине. Буран слушал молча, нахмурив брови. Когда я закончила, он долго молчал, глядя на море.
— Ну и что? — сказал он наконец. — Он узнал. И что теперь? Ты собираешься вернуться к нему, просить прощения?
Его слова резанули меня. Я ожидала другого. Сочувствия, понимания. А он…
— Я не знаю, — прошептала я. — Я запуталась.
— Да уж, запуталась, — усмехнулся он. — Как рыба в сетях. Так выбирайся! Что ты мечешься, как…
Он не договорил, но я поняла. Как девка на выданье.
— Ты не понимаешь, Буран! — крикнула я. — Мне больно! Я сделала ему больно!
— А мне? — он вдруг повысил голос. — Мне, по-твоему, не больно? Думаешь, мне приятно знать, что ты спишь с другим? Что ты сравниваешь нас?
Я опешила. Он ревновал? Буран, такой свободный, такой независимый?
— Но ты же… ты никогда ничего не говорил…
— А что я должен был говорить? — он шагнул ко мне. — Просить тебя быть только моей? Запирать тебя на ключ? Это не в моих правилах, Лиана. Я думал, ты сама выберешь.