Я посмотрела на него. В его глазах была надежда. И что-то еще. Что-то глубокое, настоящее. То, чего я раньше не замечала за его внешней удалью.
— Я не знаю, Буран, — прошептала я. — Я не знаю, смогу ли я.
— Подумай, — сказал он. — У тебя есть ночь. А утром… утром я буду ждать тебя здесь. На этом самом месте. Если придешь — значит, да. Если нет… значит, нет. Я пойму.
Он встал, наклонился, поцеловал меня в лоб — нежно, почти по-братски. И ушел. Оставив меня одну со своими мыслями, со своим выбором.
Ночь была долгой. Бессонной. Я лежала на своей койке, глядя в потолок. Север или Буран? Покой или страсть? Прошлое или будущее?
Я вспоминала Севера. Его тихий голос, его нежные руки, его глубокие глаза. Его любовь была как тихая гавань, как надежный причал. Но смогу ли я жить в этой тишине? Не задохнусь ли я от тоски по буре?
Я вспоминала Бурана. Его смех, его сильные объятия, его обжигающие поцелуи. С ним я чувствовала себя живой, настоящей. Но смогу ли я выдержать эту вечную бурю? Не разобьет ли она меня о скалы?
Выбор. Такое простое слово. И такое мучительное.
Я встала, подошла к окну. Рассвет только начинался. Небо на востоке окрасилось в нежно-розовый цвет. Море было спокойным, как будто спало.
Я посмотрела на портрет, оставленный Севером. На нем я была такой, какой он меня видел. Запутавшейся, мечущейся. Но в глазах моих была надежда. Надежда на что?
Я должна была сделать выбор. Не для Севера. Не для Бурана. А для себя.
И вдруг я поняла. Поняла с какой-то ошеломляющей ясностью.
Я оделась, взяла свою небольшую сумку. Вышла из комнаты, закрыла за собой дверь. Лагерь еще спал. Я шла по пустынным аллеям, мимо пустых корпусов, мимо качелей, застывших в неподвижности.
Я шла к морю. К тому месту, где меня ждал Буран.
Или не ждал? Может быть, он уже ушел? Может быть, это был просто порыв, минутная слабость?
Но когда я подошла к берегу, я увидела его. Он сидел на песке, спиной ко мне, глядя на восходящее солнце. Его фигура была напряженной, как натянутая струна.
Я остановилась в нескольких шагах от него. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.
Что я скажу ему? Как объясню свой выбор?
Я сделала шаг. Потом еще один. Он услышал мои шаги, обернулся.
Наши глаза встретились. В его взгляде была тревога, ожидание.
И я улыбнулась. Впервые за много дней. Улыбнулась искренне, открыто.
— Привет, рыбак, — сказала я.
Он улыбнулся в ответ, но прежде чем он успел что-то сказать, из-за прибрежных скал, где обычно прятались лодки местных, раздался крик, а затем звук, похожий на выстрел. Мы оба замерли. Улыбка сползла с его лица. Он резко вскочил на ноги, его глаза метнулись в сторону звука. Утро перестало быть мирным.