Наконец, после долгих поисков, был выловлен один пигмей и подвешен вниз головой на дереве. Болтаясь на ветке, он категорически отказывался говорить по-русски, или хотя бы на нашем диалекте, но к своим, всё-таки вывел… Я, всегда знал, что парализация, крайне неприятная штука, а двести злых и диких негров, крайне неприятная компания.
Конечно, он хотел умереть, но я ему не позволил сделать эту глупость, его жизнь, была для меня очень дорога, я думаю, он на меня не сильно обиделся, вися вниз головой на дереве. А ведь я ещё мог, что-нибудь отрезать от него ему нужное. Жестоким я стал, жестоким, а каким ещё быть, глядя на эти… добрые … рожи, особенно женские, за исключением Нбенге конечно.
А то, смотришь на некоторых, мужик – мужиком, лицо, фигура в набедренной повязке, грудь только отличается… чуть-чуть, а потом смотришь, а у неё в губе тарелка глиняная, ааааа… так это женщина, оказывается.
После оздоровительных процедур для повышения мозговой деятельности (кровь то к голове здорово прилила), он согласился сотрудничать, судя по обмену с ним с помощью жестов. При нём, я нашёл духовую трубку, весьма убогого вида и несколько отравленных дротиков.
Я никуда не торопился и решил сравнить действие его ядовитых дротиков со своими. Мои, уже теперь верные воины, поймали несколько мартышек для опытов. Наука прежде всего! Сначала я испытал дротики пигмея, они оказались общеотравляющего действия и были смазаны одним и тем же ядом.
Обе мартышки сдохли в судорогах, но не сразу. Мои же ядовитые дротики были изощрённее, одна мартышка была парализована, другая и минуты не прожила.
Третьей дали возможность сбежать, но далеко она не убежала, а умерла, взобравшись на ближайшее дерево и свалившись оттуда, после того, как у неё остановилось сердце, что гоняло в ней кровь в утроенном режиме донеся яд в кратчайшее время к сердцу и головному мозгу, который и парализовал её сердечную мышцу.
Ну и последняя, продемонстрировала, как плохо жить, лишившись зрения, спасибо плюющейся ядом африканской кобре. Это была всего лишь демонстрация моих возможностей, как для пигмея, так и для моих безусловно преданных воинов. С волками жить, по-волчьи выть, а повседневная действительность ежедневно это подчёркивала, независимо от того, нравилось мне это или нет.
Последней соломинкой переломившей хребет скепсису и страху пигмея, явилось то, что я собственноручно сделал для него отличную духовую трубку из походящего дерева отдалённо напоминавшего бамбук.
Отдав ему его дротики, новую духовую трубку, всех дохлых обезьян и отпустив его в джунгли, я жестами показал ему, что не собираюсь его убивать, а мне нужен тот, кто хоть немного понимает наш язык. Через минуту, он растворился в джунглях.
На ночь, я утроил посты, выставленные для охраны нашего лагеря, справедливо опасаясь нападения. Пигмей явился днём приведя ко мне своего старейшину, или кого-то похожего на него.
Старик, был похож на старого сморщенного гнома, а больше всего напоминал голлума из книг Толкиена, такой же тощий и безволосый, с почти выцветшими чёрными глазами, в которых неожиданно для меня горела яркая искра разума. Этот старик понимал несколько слов на языке банда, и ещё на паре наречий. После долгих переговоров, я смог уговорить его помогать нам.
Мне, нужно было немного, – только чтобы они убивали всякого идущего через эти джунгли, кто не имел охранной пайцзы выданной лично мною, либо отряд должен был иметь круглые щиты с белым косым крестом на чёрном фоне, который я ему и продемонстрировал. Вид пайцзы исполнял специфического вида дротик, который носился за спиной.
За эти услуги, я одарил их железными ножами и двумя железными котелками, а также выяснил и помог им улучшить свой рецепт яда, который они делали из ядовитых растений. Фармацевт, я или не фармацевт в конце концов!
– Возгонка, выпаривание, смешивание, концентрация – всё для вас! – мои мини друзья.
Забрав мои дары, мы вместе совершили обряд заключения союза. Чиркнув ножом по ладони, дали стечь с них кровь в медный котелок, добавили сок растения, обладавшего слабым наркотическим эффектом, разбавили водой и щепоткой благовоний и подогрев получившуюся смесь, выпили её по-очереди, а потом плеснули остатки в костёр.
Вверх, взвилась струйка дыма, приобрётшая в нашем опьянённом наркотиком мозгу подтверждение заключённого договора. Дым растаял в вечернем воздухе, как и растаяли оба моих союзника тихо исчезнув в джунглях. Но я, не сомневался, договор они выполнят любой ценой, ведь мы заключили договор с помощью лесных духов, и лесные духи подтвердили это своим молчаливым согласием и совершенно безумными образами в наших мозгах.