— В этой истории явственно чувствуется почерк преступной группы, которую мы выслеживаем, — заметил Гартман, докуривая свою трубку.
«Юнкерс-52», перевозивший двоих мужчин из Вены в Грац, пошел на посадку. С абверовцем летел Вилли Майзель. Гартман в течение нескольких недель безуспешно прочесывал Грац, а затем возвратился в столицу Австрии. Теперь его предположения подтверждались. Перед посадкой в «Юнкерс» он позвонил Борману. Рейхслейтер повторял вслух все, что ему говорил Гартман, и абверовцу были слышны в трубку голоса Кейтеля и Йодля. Меры безопасности, которые принимал рейхслейтер, на поверку оказывались сущим фарсом.
— Почерк преступной группы? — переспросил заинтригованный Майзель.
— Да, они действовали точь-в-точь как возле мюнхенского собора Божьей Матери. В поступившем из Граца донесении о нападении на Шпилдфелд-Штрассе говорится о гранатах и дымовых шашках. Это та же техника, что и в Мюнхене.
— Понятно, — кивнул Майзель. — Значит, вы полагаете…
— Я не полагаю, мой дорогой Майзель. Я знаю! Линдсей и его провожатые сегодня утром перебрались из Шпилфелд-Штрассе в Югославию. Я пытался предупредить Бормана, что они не поедут в Швейцарию…
— Выходит, нам тоже надо в Югославию?.. В этот бурлящий котел, как говорят в вермахте, — без особого энтузиазма проговорил Майзель.
— Да, это очень точное определение: там можно свариться, не успев даже глазом моргнуть, — жизнерадостно откликнулся Гартман. — Но мне волей-неволей придется туда отправиться. А вы — свободный человек, Майзель…
— Я тоже должен выполнить свой долг, — бесстрастно ответил офицер гестапо.
Шасси самолета с глухим стуком ударилось о посадочную полосу, и самолет помчался по земле. На здании аэропорта красовалась надпись «Грац». Тревога Майзеля втайне забавляла Гартмана. В Вене гестаповец сел в самолет в самый последний момент. Гартман прекрасно понимал, что Грубер послал Майзеля в Грац, приказав ему следить за ходом расследования, которое будет вести абверовец.
Но Гартман любил действовать в одиночку. Поэтому он решил при первой же возможности отделаться от Майзеля. Когда они вышли из самолета и Майзель двинулся было к зданию аэропорта, Гартман бросил саквояж на землю и потянулся.
— Я, пожалуй, немного прогуляюсь, разомну ноги…
— А я выпью кофе, а то в горле пересохло, — ответил Майзель и пошел дальше.
Гартман подождал, пока он скроется из виду, поднял чемоданчик и поспешно направился к маленькому самолетику «Физелер-Шторх», возле которого стоял и курил пилот. Завидев приближение Гартмана, он торопливо потушил сигарету.
— Я — Густав Гартман, — с веселой улыбкой сообщил немец. — Я звонил из Вены и договорился, что меня доставят самолетом в Шпилфелд-Штрассе…
— К вашим услугам, майор. Я — Эрхард Носке. Позвольте взять у вас багаж?
— Вы заправились? Можно лететь?
— Конечно, можно! Вы же четко приказали…
Через пять минут Вилли Майзель, держа в руке кофейную чашку, выглянул в окно и заметил маленький аэроплан, который уже набрал высоту и взял курс на юго-восток. Проглотив остатки кофе — настоящего, а не какой-то бурды: провинциалы, живущие в глуши, умеют позаботиться о себе! — Майзель побежал к башне диспетчера.
— Этот самолет, который только улетел… кто там на борту? Куда он направляется?
— Все полеты строго засекречены. Кто вы такой, чтобы требовать ответа? — поинтересовался пожилой австриец.
— Как кто такой?! — Майзель достал свое удостоверение. — Я из гестапо! Ну что, добром скажете или как?
— Пассажир — майор Густав Гартман, из абвера. Он летит на ближайший аэродром к Шпилфелд-Штрассе.
— Подонок!
— Прошу прощения, но я лишь ответил на ваш вопрос.
— Да не вы. По крайней мере, я вас таковым не считаю, — сухо проронил Майзель.
Аэродром показался совершенно неожиданно, словно материализовавшись по воле чародея. Всю дорогу от Граца они летели в густом тумане; серые, набрякшие от влаги облака плотно затягивали небо. Гартман — он вообще-то не любил летать на самолете — почти всю дорогу пытался припомнить, действительно ли по пути из Граца к югославской границе нет высоких гор. Потом самолет камнем полетел вниз.