— Ага, чтобы союзники атаковали нас с флангов?
— Это им еще надо сделать в Испании. Нейтралов надо ценить на вес золота. Они не связывают драгоценные войска… Скажите, кто-нибудь уцелел?
На краю долины была поставлена большая палатка, и Гартман увидел, что в нее вошел санитар. Ягер указал на палатку рукой:
— В живых остался только капитан Бруннер. Просто потрясающе! Он, судя по всему, был в деревянной будке, когда началась свистопляска. Будку смело взрывом, но он, что называется, отделался легким испугом. Так мне сказали по телефону…
— Мне бы хотелось с ним побеседовать…
Гартман пошел к палатке. Ягер и Шмидт двинулись за ним. Абверовец остановился и вынул изо рта трубку. Его манеры стали вдруг резкими.
— Я хотел бы побеседовать с ним наедине! Разве можно устраивать человеку, пережившему шок, встречу с полковником СС, с капитаном СС и одновременно со мной? Бедняга будет потрясен и даже может заподозрить, что мы допрашиваем его, собираясь арестовать. Борман ведь наверняка попытается свалить на кого-нибудь вину за это поражение. А кто идеально подходит на роль? Единственный, кто уцелел.
— Ладно, — проворчал Ягер. — Мы с ним повидаемся позже.
Неожиданно полковник проявил чувство юмора и добавил:
— Если, конечно, вы не принесете мне подробный отчет о том, что поведает вам Бруннер. Слово в слово!
— Ну, разумеется! — В тоне Гартмана звучало изумление: как это Ягер мог предположить что-то иное?
Шагая по направлению к наспех сооруженному полевому лазарету, он проверил, на месте ли пачка сигарет. В прошлом сигареты творили на допросах настоящие чудеса. На пороге показался санитар.
— Вы позволите дать вашему пациенту закурить, если он захочет? И еще: мне нужно было бы задать ему несколько вопросов…
Санитар, сутулый человек лет пятидесяти, удивленно воззрился на Гартмана. Казалось, он такого еще не встречал.
— Обычно меня не спрашивают, а творят, что хотят… Да, он может покурить… Он действительно мечтает о сигарете. Шок быстро проходит. Думаю, общение с вами пойдет ему на пользу…
Бруннер полулежал на носилках между двумя ящиками, под спину ему подложили гору подушек, чтобы он держался прямо. Бруннер с опаской поглядел на гостя, а Гартман пододвинул к себе свободный ящик и сел на него. Когда следователь сидит, допрашиваемый чувствует себя более уверенно.
Пораненная рука капитана была Забинтована, так что Гартман сам прикурил сигарету и положил ее Бруннеру в рот. В глазах капитана все еще читалась настороженность. Он кивнул, благодаря за сигарету.
— Я из абвера…
Обстановка в палатке переменилась до смешного молниеносно. Мужчина, напряженно застывший на носилках, облегченно откинулся на подушки.
— Я ждал гестапо.
— Что ж, вам повезло. Если не считать этого… — Гартман кивнул на забинтованную руку Бруннера. — Но все-таки вы остались живы…
Абверовец посмотрел на болтающийся левый рукав капитана.
— Восточный фронт? Я так и думал. А здесь вы, должно быть, чувствовали себя спокойно, думали, что вы уже послужили верой и правдой рейху и будете теперь наслаждаться тихой жизнью, пока не кончится эта треклятая война?..
Возможно, сказывались профессиональные навыки… а скорее, Гартман от природы был большим знатоком человеческой психологии. Как бы там ни было, он всегда говорил именно то, что нужно. Глаза Бруннера вспыхнули, и вся его сдержанность куда-то подевалась.
— Совершенно верно! — страстно закивал Бруннер. — И вдруг на тебе — сегодня утром все это полетело к чертям! Вы знаете, что только мне удалось уцелеть? А ведь тут у меня были друзья… Если бы это случилось в России, я еще мог бы понять… Но здесь глухомань, никто о таком и месте-то — Шпилфелд-Штрассе — не слыхал!.. А все эта стерва, я уверен…
— Расскажите мне об этой… стерве, — проникновенно попросил Гартман.
Бруннера словно прорвало, он взахлеб принялся рассказывать о том, что происходило до того момента, как мир «полетел в тартарары». Гартман слушал, не перебивая, только предложил Бруннеру еще одну сигарету. Однако описание парочки, чьи бумаги Бруннер проверял за несколько секунд до катастрофы, повергло Гартмана в недоумение.
— Девушка была блондинкой или брюнеткой? — небрежно поинтересовался он.
— Понятия не имею. Она покрыла волосы платком… ну, как носят крестьянки.
— Она говорила по-немецки свободно?
— Да, как мы с вами.
Спутника девушки Бруннер описал еще более неопределенно. Гартман почти не сомневался, что это Линдсей, но опять-таки полной уверенности у него не было. Кроме того, Бруннер не видел партизан, нападавших на пограничную заставу.