Глава 29
— Поезда на Загреб проходят через Марибор, — прошептала Линдсею Пако.
— А где этот проклятый Марибор? — спросил Линдсей.
— Это следующая остановка после Шпилфелд-Штрассе. Конечно, сегодня никаких поездов из Граца не будет: рельсы ведь разворочены…
Они сидели на телеге, запряженной парой лошадей. Впереди лежала груда свежих дров, а рядом с крестьянином, державшим в руках поводья, примостились Бора и Милич. После того как Пако и Линдсей прорвались через границу, их друзья быстро спустились с холма и нагнали англичанина и девушку.
Телега показалась на ухабистой проселочной дороге вскоре после полудня. Пако заговорила с крестьянином на сербохорватском, и тот быстро согласился взять их с собой. Рассказ Пако был бесхитростным:
— Мы ехали в Загреб, и вдруг в Шпилфелд-Штрассе паровоз сломался. Они его целый день будут чинить, а нам обязательно надо успеть на встречу с одним человеком…
«На встречу с одним человеком…» Пако произнесла эти слова так, что усатый седой старик посмотрел на нее очень внимательно. А потом молча махнул рукой: дескать, залезайте!
— В чем дело? — пробормотал Линдсей, когда они уселись.
— Он думает, что мы связаны с партизанами. Он патриот, как и большинство крестьян, у которых немцы отняли их урожай. Он просто не желает вникать в подробности…
Телега ехала удивительно быстро: две сильные лошади без остановок везли ее по пустынной дороге. Ни немцев, ни контрольно-пропускных пунктов не было видно. Линдсей по-прежнему чувствовал какое-то беспокойство, но не мог разобраться, в чем дело.
— А вдруг поезд все-таки приедет сюда из Шпилфелд-Штрассе? — настойчиво повторил он.
— Ты что, всегда такой нервный? Всегда во всем сомневаешься? — хмыкнула в ответ Пако. — Ты же сам видел, в каком состоянии были рельсы, когда мы оттуда убегали.
— Да, наверно, ты права, — сказал Линдсей, однако по его голосу было понятно, что доводы Пако его не очень-то убедили. — А насчет нервов… знаешь, я только в истребителе не нервничаю.
— А я-то думала, что ты именно там не находишь себе места от волнения!
— Нет, там слишком много других забот: нужно ведь следить за всем, что творится вокруг, а особенно у тебя на хвосте. — Линдсей взглянул на Пако. — И потом, в истребителе я должен думать только о себе…
— О чем это ты? — спросила Пако, глядя прямо перед собой.
— Да так, просто пришло в голову…
— А ты забавный, Линдсей. И все же я скоро сдам тебя с рук на руки представителю союзников — дело с концом!
«В ее тоне звучит облегчение», — с горечью подумал Линдсей.
Телега, скрипя и качаясь, ехала по дороге, и в тряске их не раз прижимало друг к другу. Линдсей чувствовал тепло ее тела, и даже через толстый жакет ощущалось, какое оно у нее упругое…
Теперь уже он упорно смотрел вперед, а она украдкой бросала на него мимолетные взгляды, стараясь угадать по его лицу, что он сейчас чувствует. Бора, спрятавший автомат в цветастый саквояж, пристально следил за дорогой, взгромоздившись на вязанки дров. Крестьянин не разговаривал с пассажирами, а сидел наклонившись вперед и крепко держал в руках вожжи. Время летело как во сне, мерное покачивание телеги убаюкивало.
— Мы уже подъезжаем к Марибору, — прошептала Пако. — Теперь все переговоры буду вести я. Тут надо говорить только по-сербохорватски. Ты у нас будешь глухонемым. — Ее голос заискрился смехом:
— Сделай над собой усилие, сыграй дурачка…
Крестьянин высадил их возле маленького полустанка, и они опять разделились на пары. Линдсей пошел с Пако, а Бора — с Миличем. Первый неприятный сюрприз ждал их, когда Пако попыталась навести справки о следующем поезде на Загреб.
Она разговаривала с грубоватым стариком дежурным, которому явно было не меньше семидесяти. Линдсей вслушивался в напевные, убаюкивающие звуки незнакомой речи, которые он впервые услышал, стоя за двумя старухами в очереди на границе в Шпилфелд-Штрассе.
Поблагодарив дежурного по станции, Пако взяла Линдсея за руку и повела на платформу, где толпились крестьяне, ожидая поезда. Пако предусмотрительно не заговаривала с Линдсеем, пока они не отошли подальше, к самому краю щербатой платформы.
— Почему тут так много стариков? — спросил он. — Я это заметил сразу, как только мы приехали. В Мариборе не видно ни одного юного лица. В Германии это понятно, но здесь…
— Здесь та же причина, — коротко, но выразительно ответила Пако. — Молодежь в горах, с партизанами и четниками. Черт побери, Линдсей, ты был прав! Надо решить, что делать…