Налет на поезд был экспериментом, который санкционировал сам Тито. Вообще-то партизаны находились сейчас во владениях ненавистных четников. В планы Тито входило заставить немцев перебросить серьезное подкрепление в этот район Югославии, где в то время немцев почти не было, а хозяйничали преимущественно четники.
Серьезный успех партизан к северу от Загреба потрясет немецкое командование, и слухи о нем дойдут до Берлина. Хелич прекрасно понимал, что поставлено на карту, и заранее предвкушал, как он нанесет врагу удар ниже пояса. Вот будет здорово!
— Я уверен, что у нас хватит сил справиться с ними, — вновь заговорил Хелич.
— Да, у нас сорок человек, — заверил его Влатко. — Мы занимаем стратегически важные позиции, да и потом, нас больше! Наполеон сказал, что в этом и заключается секрет ведения войны. Даже если у тебя меньше сил, ты должен собрать их в кулак и ударить там, где ты будешь превосходить врага численностью. Только нужно бить изо всех сил.
— Ты прав, конечно, — согласился Хелич. — Но я всегда боюсь какого-нибудь подвоха.
— Поэтому-то я в Мариборе и выяснил все, что необходимо для нашей операции.
«А это, — подумал, но не стал произносить вслух Влатко, — было непросто». Ему помогло то, что на платформе толпилось много людей: он смешался с ними и смог хорошенько разглядеть поезд, прибывший из Шпилфелд-Штрассе. Скрупулезный Влатко сосчитал вагоны. Их оказалось восемь, включая задний почтовый.
Немцы знали, что местность кишит шпионами, и действовали очень осторожно. Никому из эсэсовцев, прятавшихся в почтовом вагоне, не разрешили выйти на платформу, чтобы размять затекшие ноги. Но Влатко, которому однажды заказал башмаки сам король, славился необычайной наблюдательностью. И от него не укрылись кое-какие УПУЩЕНИЯ.
Заинтригованный тем, что почтовый вагон на станции НЕ ЗАГРУЖАЛИ, Влатко прислонился к стене и принялся ждать. Его терпение было вознаграждено: дежурный офицер приоткрыл на несколько дюймов раздвижную дверь почтового вагона и выглянул наружу. И прежде чем дверь снова защелкнулась, Влатко удалось разглядеть в свете фонаря, что в вагоне едут люди в немецкой военной форме.
— Через сколько минут отправляется этот поезд? — спросил он железнодорожника.
— Через полчаса, не раньше. А может, и попозже. Нужно залить воды.
— Значит, я еще успею выпить в баре, если он открыт?
— Выпей одну за меня…
Выскользнув из здания вокзала, Влатко вскочил на велосипед, спрятанный в переулке, выехал за город и добрался до фермы, расположенной в уединенном месте. Там он ненадолго задержался, чтобы передать по рации короткое сообщение Хеличу.
Покончив с этим, он пересел на старый мотоцикл и помчался в темноте окольными путями, выбирая проселочные дороги, по которым почти никто не ездил. Поезд еще не появлялся, а Влатко уже вернулся в отряд Хелича, притаившийся на краю обрыва.
Даже на этом этапе войны у партизан была великолепно налажена связь. Немцы напали на Югославию в апреле 1941 года. Два года спустя партизаны уже имели целую сеть связных, которые разъезжали по стране на велосипедах и мотоциклах. У них было много радиопередатчиков, но они пользовались ими только в случае крайней нужды, и в результате немцы не смогли засечь ни одной партизанской рации. Как справедливо заметил Влатко, это все было обыденным делом.
— Но у меня есть и неприятная новость, — поколебавшись, произнес Влатко.
— Какая? — вскинулся Хелич. — Ты же знаешь, я люблю, когда мне сразу докладывают о возникающих трудностях.
— Но мы ничего не можем тут поделать.
— Да скажи ты, ради Бога, что случилось?
— На платформе в Мариборе я видел Пако. Она садилась в поезд. Мне показалось, что с ней был какой-то мужчина…
— Садилась в поезд, который мы поджидаем? Ты думаешь, с ней англичанин?.. Тот, за кого мы должны получить оружие?
— Вероятно, да. Я не мог предупредить ее… рисковать было нельзя.
— Да-да, конечно! Пусть испытает судьбу… — Хелич тоже вдруг замялся в нерешительности. А с ним это бывало ой как редко!
— В каком вагоне она едет? — наконец спросил он.
— Там, где опаснее всего: в головном вагоне. А на крыше топки сидит пулеметчик.
Хелич молчал, предаваясь горестным размышлениям. Пако была его лучшей связной. Она могла отправиться и отправлялась в такое пекло, куда любой мужчина побоялся бы сунуться. Господи, да она только что пробралась со своими людьми в Третий рейх и вернулась целой и невредимой!
— Пако родилась в сорочке, — небрежно молвил Хелич.