Минные поля! Этого постоянно боится любой танкист. Поехав по следам подбитых Т-34, Ягер мог быть уверен, что мины ему не страшны. И буквально через несколько секунд он убедился в собственной мудрости, ибо раздалась целая серия взрывов.
Слева и справа от него вышли из строя три «Пантеры». У одной слетели гусеницы, и она неподвижно застыла на поле боя. Два других танка, нарвавшись на мины, загорелись. Ягер обратился по рации к экипажам уцелевших танков:
— Поезжайте по моим следам. Я проведу вас сквозь минное поле.
Отдавая приказ радисту, Ягер понял, что начинает волноваться. Он вдруг инстинктивно почувствовал, что творится нечто странное. МИННЫЕ ПОЛЯ?..
Русские за одну ночь установили по меньшей мере сорок тысяч мин, каждая из которых могла вывести из строя танк типа «Пантера» или «Тигр».
Они заминировали все территории, по которым должны были продвигаться танковые дивизии. На рассвете второго июля в Кремле Сталин наконец решил поверить донесению Дятла. Получив приказ действовать, советские генералы перестроили всю оборону Курской дуги и превратили это место в грандиознейшую западню, равной которой еще не было в мировой истории.
Немцы, однако, сражались яростно. Пикирующие бомбардировщики «Штукас», вооруженные пушками, метались над полем боя и умудрились подбить довольно много советских танков. Танковые бои развернулись на огромной территории, но план Гитлера утратил главный элемент: эффект неожиданности.
Не нужно особого мастерства, чтобы выиграть сражение, если заранее знаешь планы противника. Два человека, действительно выигравшие решающее сражение в истории второй мировой войны, не присутствовали на поле битвы. Дятел был в Восточной Пруссии, в Волчьем Логове. А пожилой, убого одетый Рудольф Ресслер — в Люцерне.
Но даже при таком стечении обстоятельств битва на Курской дуге не стала для русских увеселительной прогулкой. Яростные бои длились с пятого по двадцать второе июля, и Курская дуга превратилась в огромный погост. Обе стороны понесли огромные потери. Немецкие врачи называли свои полевые лазареты бойнями.
И ночами, и долгими летними днями оглушительно громыхала артиллерия, стреляли танки, падали бомбы. Над землей страшно надругались, превратили ее в пустыню, усеянную обломками самолетов, танков и изувеченными трупами солдат.
Полковнику Ягеру удалось уцелеть и даже спасти Шмидта. Уже две «Пантеры», на которых сражался полковник, сгорели, он пересел на третью и вдруг заметил, что Шмидт, сраженный снайперской пулей, бессильно повис на краю башни.
— Стойте! — скомандовал полковник.
Спустившись на землю, где творилось Бог знает что, он побежал к Шмидту, и тут танк его помощника подорвался на мине. Большой кусок гусеницы соскочил и упал. Лежавший на боку Шмидт поднял голову.
— Уходите, полковник! Меня подберут санитары…
— Помалкивайте и лежите смирно!
Ягер сгреб Шмидта в охапку и потащил к своему танку. Он уже совсем было добрался до цели, как вдруг почувствовал удар в ногу. Однако полковник не обратил на это внимания и приподнял Шмидта, помогая нагнувшемуся радисту затащить раненого лейтенанта в люк.
— Полковник! Ваша нога! — прокричал радист, перекрывая оглушительный, ни на миг не смолкавший грохот.
— Затащите Шмидта в танк! А я сам залезу. Это приказ…
Брюки на бедре уже намокли от крови, и ногу пронзала острая боль. Над ухом Ягера просвистела еще одна пуля. Опять этот проклятый снайпер! Стиснув зубы, полковник проворно забрался на орудийную башню, влез в люк и задраил его.
— В Волчьем Логове есть шпион, и, черт возьми, я выведу мерзавца на чистую воду, когда выберусь отсюда! — сказал неделю спустя Ягер своему помощнику Шмидту, лежавшему на соседней койке в военном госпитале.
Используя имя фюрера, полковник СС добился, чтобы их обоих отправили в мюнхенский госпиталь. Он специально выбрал это место.
— А почему вы теперь так уверены? — спросил Шмидт.
— Да из-за истории на Курской дуге!
— Ну… мы проиграли битву, но это не значит, что война проиграна!
— Боюсь, дружище, — мрачно проговорил Ягер, — что ничего другого это не означает. Под Курском — поверьте, я не оригинальничаю — произошел исторический перелом. Мы ДОЛЖНЫ БЫЛИ победить, но большевикам каким-то образом удалось узнать наши планы. Я потом высказал свое мнение в присутствии фельдмаршала фон Клюге, и он со мной согласился. Фюрер был прав: в Волчьем Логове затаился крупный советский шпион.