— Козлом отпущения? Но за что?
— За то, что никто не может поймать Линдсея. Борман просто леденеет от ужаса при мысли, что англичанин может добраться до Лондона. Йодль и Кейтель тоже. Они — каждый в отдельности — звонили Груберу и говорили с ним об одном и том же. Мне это кажется странным.
— А в чем дело? Как, по-вашему? — спросил Ягер.
— Наверное, фюрер хочет снова увидеться с Линдсеем. Очевидно, после Курска. Ходят упорные слухи, что Гитлер отчаянно ищет союза с Черчиллем…
— Вы полагаете, что чем больше людей охотится за Линдсеем, тем больше шансов его обнаружить? — вмешался Шмидт.
Ягер мысленно улыбнулся. В невинном с виду вопросе Шмидта таилась ловушка, и Майзель в нее угодил. Этот вопрос открывал Шмидту и Ягеру зеленую улицу для участия в поисках беглеца.
— Да, я думаю, это так, — согласился Майзель.
— А когда именно и где в последний раз видели Линдсея? — поинтересовался Ягер.
— Да вообще-то нигде… Я имею в виду, с той ночи, когда я говорил с вами из Марибора. Правда, наши люди на Балканах до сих пор передают какие-то сплетни. Якобы блондинка и Линдсей курсируют с партизанским отрядом… возможно, с тем самым, что совершил нападение на поезд, не позволив ему доехать до Загреба. И как ни странно, говорят, майор Гартман, из абвера, жив и тоже находится с ними. Во всяком случае, мы точно знаем, что он был на том поезде…
— Гартман?! — Ягер выпрямился. — Значит, умный мерзавец уцелел? А более подробных описаний блондинки не поступало?
— Ну, только сообщалось, что ей под тридцать, что она очень хороша собой и якобы носит имя Пако. Очевидно, это кличка. Еще, похоже, она пользуется большим уважением партизанского командира. А недавно мы услыхали, что в Югославии приземлилась целая военная миссия союзников; вроде бы они прилетели из Туниса. На Балканах вечно какие-то сюрпризы…
После ухода Вилли Майзеля Ягер какое-то время сидел молча. Зная характер шефа, Шмидт предпочел не лезть к нему с разговорами. Наконец Ягер принял решение. Откинув одеяло, он потянулся к трости, слез с кровати и начал расхаживать из угла в угол.
— Англичане храбро сражались при Дюнкерке. Вы помните, мы никак не могли тогда прорваться, Шмидт? Фюрер прав, надо заключить с ними союз. Зря он позволил этому жирному дебилу Герингу устроить бомбардировку Лондона. Если русские победят, они еще не одно поколение будут угрожать западному миру…
— Да, это трагедия, — согласился Шмидт. — Но что тут поделаешь?
— Линдсей для нас — это путь к спасению, — ответил Ягер. — Мы с вами должны его отыскать. И как можно скорее! Если опоздаем, союзники его увезут. Однако, разузнав, где находится их миссия, мы вполне сможем расстроить их планы. Это наша первая задача!..
Он говорил сам с собой, размышляя вслух, и при этом усилием воли заставил себя выпрямиться и медленно пошел по палате, стараясь как можно дольше обходиться без трости.
— А как именно мы расстроим планы союзников? — спросил Шмидт.
— Я собираюсь позвонить Борману и заручиться поддержкой фюрера. Мы отдадим приказ тамошнему командиру Люфтваффе, и он пошлет все имеющиеся в его распоряжении самолеты туда, где находится миссия союзников. Мы их забросаем бомбами, устроим им такое пекло, что они рванут — только пятки засверкают, и Линдсей не сможет с ними связаться до нашего приезда.
— И все же я не понимаю, почему Линдсей — такая важная персона…
— Меня поражает его ум. Вспомните, как он удрал из Бергхофа в грузовике с грязным бельем, как он не клюнул на приманку в виде «мерседеса», который поджидал его в то утро… Он нас обвел вокруг пальца, хитрый дьявол! Я думаю, за две недели, проведенные в Волчьем Логове, он успел многое разнюхать. И может, даже понял — с помощью Лундт, — кто в Волчьем Логове шпионит в пользу русских. А уж этому мерзавцу, клянусь Господом Богом, я хочу собственноручно всадить пулю в лоб!
— Далеко же вы замахнулись, — задумчиво протянул Шмидт.
— Я всю жизнь далеко замахивался…
Глава 32
Бригадир Фицрой Маклин был, вероятно, одним из самых отважных и выдающихся героев второй мировой войны; полковник Ягер несомненно одобрил бы такую яркую личность. Бригадир появился на Балканах, когда немецкий офицер выздоравливал в мюнхенском госпитале.
Маклин буквально свалился в «Бурлящий Котел»: однажды ночью он прыгнул с парашютом навстречу сигнальным кострам боснийских партизан, вместе с ним спрыгнули и его товарищи. Маклин получил задание, с которым удачно — справился, установить связь с Тито, но уже вскоре по прибытии ощутил беспощадный натиск немцев.