— Вот и гостиница. Вон то здание, видите? Недалеко отсюда. Так… Высаживайтесь здесь. До назначенного времени — двадцать минут. Джок любит пунктуальных людей.
— Спасибо, что подбросили…
Уэлби двинулся по забитой народом мостовой, стараясь не попасть ногой в зловонную канаву. Харрингтон не смотрел на него, отъезжая. Уэлби убедился в этом, задержавшись перед витриной какой-то лавчонки. Стекло было грязным, но отражение в нем оказалось достаточно четким, чтобы проверить, есть за ним слежка или нет.
Конный экипаж въехал на край тротуара. Возница-араб показывал на что-то своим пассажирам, двум английским офицерам.
— Загорели дочерна, — отметил, оглянувшись, Уэлби. — Старые служаки.
Как раз таких бы и послали последить за ним. Идеальным шпиком был бы араб. Но араб здесь не годится — его не пустят в «Шеферд». В душе Уэлби боролись два противоположных чувства.
Его радовала атмосфера странного, шумного беспорядка, напоминавшая ему о детстве, проведенном в Индии. Однако более осторожная часть рассудка подавила эмоции. Уэлби снова был готов к любым неожиданностям… словно закрылись крепостные ворота. Переиграл ли он Харрингтона?
— Скорее, ничья, — подумал Уэлби.
Экипаж проехал, и он пошел следом за ним. Офицеры не могли его видеть из-за поднятого тента.
Возле ступенек, которые вели к отелю «Шеферд», Уэлби остановился, чтобы утереть пот со лба. Солнце нещадно палило с безоблачного неба. Над улицей плыло горячее марево. Убрав платок в карман, Уэлби взглянул на часы. Стоило поторопиться…
В переполненном гостиничном холле вращались вентиляторы, перемешивая вязкий воздух. Уэлби поднялся по лестнице и вошел в пустой коридор, разглядывая номера на дверях и останавливаясь, чтобы проверить: не идет ли кто за ним. Убедившись, что все в порядке, он прошел дальше по тихому коридору и постучал условным стуком в дверь двадцать четвертого номера.
В шестнадцатом номере зазвонил телефон. Невысокий, плотно сбитый шотландец с коротко стриженными светлыми волосами, одетый в форму армейского лейтенанта, поднял трубку. Он говорил отрывисто, с явным шотландским акцентом, причем довольно нечленораздельно.
— Слушаю. Кто это?
— Это я, Харрингтон. Посылка вот-вот будет у вас. Содержимое может быть повреждено. Кстати, я поболтал с этим новым парнем.
— Ну и как?
— Он меня беспокоит. Я его спросил напрямую. Он в ответ начал заикаться. Так бывает, когда человека застигнешь врасплох. Это случилось один только раз, но пища для размышления есть. Хотя, вполне возможно, тут нет ничего особенного…
— Спасибо за звонок. Увидимся позже.
Человек по имени Джок Карсон положил на стол сцепленные руки и взглянул в окно, ВПОЛНЕ ВОЗМОЖНО, ТУТ НЕТ НИЧЕГО ОСОБЕННОГО… В переводе на нормальный язык это означало, что колокол тревоги звучал, будто провозвестник смерти.
В ответ на стук Уэлби дверь двадцать четвертого номера распахнулась, и невысокий человек, одетый в спортивный костюм цвета хаки, впустил его в комнату. Человек закрыл дверь и запер ее на ключ.
— Влацек? — прошептал Уэлби. — Москиты сильно кусаются…
— Малярию насылает Аллах, дабы укрепить нас, — ответил Влацек.
— У меня только несколько минут, — возбужденно сообщил Уэлби. Он оглядел комнату, отметил беспорядочно разбросанную по кровати одежду, затем посмотрел на застекленную дверь.
— Это, как я понимаю, балкон? Скажите, окна шестнадцатого номера действительно выходят на другую сторону отеля? Вы уверены?
— Абсолютно уверен, сэр. Давайте переговорим на балконе.
У Влацека, поляка, родившегося в российском пограничье, было типично славянское лицо. Широкие скулы, крупный нос и выпяченная нижняя челюсть. Костлявое тело. Стеклянные карие глаза. Руки с длинными пальцами, с виду совсем не мускулистые, кожа да кости, но на самом деле крепкие как железо. Руки душителя.
Влацек говорил по-английски тихо, медленно, осторожно выбирая слова. Звук «р» ему не вполне удавался. Поляк был в парусиновых теннисных туфлях. Он вышел вслед за Уэлби на балкон настолько бесшумно, что англичанин вздрогнул, неожиданно обнаружив его сбоку от себя. Быстро оглядевшись, Уэлби заговорил: