— Я вижу, вы их скрутили. Давно бы так! Парашютисты Штернера готовы?
— Да, и люди, и самолеты — все готово. Мы ждем только вашего приказа…
— Что бы я без вас делал, мой дорогой Шмидт?
— Без меня у вас был бы нервный срыв…
Ягер запрокинул голову и расхохотался. Они со Шмидтом не один пуд соли съели: вместе участвовали в великом походе на Францию, вместе хлебнули лиха на Восточном фронте… Полковник вновь посерьезнел.
— Нам предстоят бешеные гонки. Вы отдаете себе в этом отчет?
— Я не совсем вас понимаю, герр полковник…
— Если завтра действительно будет хорошая погода, как обещают, то создадутся идеальные условия не только для нашего десанта, но и для англичан. Их самолет может приземлиться на плато и подхватить Линдсея. Мы уже Бог знает сколько времени слышим об этом самолете. К нам поступили донесения и из штаба Фицроя Маклина, и из других источников. Короче, я решил сам отправиться с парашютистами. Давненько мне не доводилось прыгать с парашютом.
— О Господи, герр полковник! После Курска вас же собирались признать непригодным к действительной военной службе! Помните, что вам сказал тот мюнхенский доктор?
— Что я должен заниматься только тем, что мне по душе. А мне по душе свалиться на Линдсея как снег на голову. Скажите Штернеру, что понадобится еще один парашют.
— Нет, два. Еще в Ландгейме наши с вами пути сошлись.
— Послушайте меня, Шмидт, — серьезно проговорил Ягер. — У меня недоброе предчувствие… А ведь у вас жена, двое ребятишек…
— У вас тоже. Я всегда исполнял все ваши приказания. Не заставляйте меня сейчас вас ослушаться.
— Ладно, черт с вами! Поступайте как знаете! — проворчал Ягер.
Шмидт пошел звонить Штернеру, а Ягер сел за стол и вынул из ящика лист бумаги. Он сочинял письмо жене довольно долго. Полковник терпеть не мог писать письма.
«Дорогая Магда!
Мы прожили с тобой чудесную жизнь. Я очень благодарен тебе за безграничную доброту и заботу. Пишу тебе перед началом очень трудной операции. Мне не хотелось бы, чтобы ты пережила шок, получив казенную похоронку…»
— Только что я получил радиодепешу, — сказал Ридер Линдсею. — Все готово. Самолет приземлится завтра в одиннадцать, если, конечно, проклятая погода опять не переменится…
— О Господи! Но ведь идет снег! Они что, с ума сошли?
— Завтра предсказывают безоблачный день. Погода приходит сюда через Адриатическое море, из Италии, так что им там виднее. — Ридер излучал оптимизм. — Боже мой, не пройдет и суток, как мы навсегда покинем эти вонючие Балканы. Я дал зарок никогда больше не возвращаться в этот ад кромешный.
Ридер поднял глаза и увидел, что к ним приближается Пако. На ней была маскировочная куртка, толстая шерстяная юбка и сапоги до колен. Волосы были аккуратно причесаны. В правой руке Пако держала автомат Ридера. Он сам научил девушку, как с ним обращаться.
— Не желаете ли прогуляться, леди? — весело предложил Ридер. — Чтобы разогреть старую кровь…
— Пошли! Как ты себя сегодня чувствуешь, Линдсей?
— Нормально.
Линдсей смотрел, как Пако идет по плато рядом с Ридером. Они шагали так близко, почти вплотную… На лице Линдсея отразились уныние и горечь. Он стоял, опираясь на палку. К тому времени Линдсей уже ходил, температура у него упала. Доктору Мачеку удалось победить лихорадку.
Их взаимоотношения с партизанами коренным образом изменились за те месяцы, что они сражались бок о бок с бойцами отряда, постоянно убегая от немцев и оставляя с носом Ягера, который пытался загнать их в ловушку. Нередко им удавалось спастись лишь каким-то чудом.
Во многом эта перемена произошла благодаря Ридеру, который по-прежнему утверждал, что он сержант, говорил на кокни и предусмотрительно скрывал свой чин и место работы. Ридер больше не прятал свой радиопередатчик, а открыто таскал его за собой. Несколько раз Ридер вступал в словесный поединок с агрессивным Хеличем и неизменно выходил победителем.
— Хочешь получить оружие и боеприпасы? — упорно твердил Ридер. — Значит, тебе придется сотрудничать с моими людьми. Линдсей, я и Пако — если она пожелает — должны улететь отсюда. Гартман тоже! В самолете, который нас заберет, будет оружие для твоего отряда.
Шли недели и месяцы, Ридер уже потерял им счет, а споры все велись. Торговля, сплошная торговля… Так уж устроена жизнь на Балканах. Ридер включил Гартмана в список пассажиров на всякий случай, намереваясь в нужный момент пожертвовать немцем. Однако из-за Гартмана у него развернулась ожесточенная борьба с Линдсеем и Пако.