— Когда это случилось?
Карсон старался не глядеть на постель. И на Томаса, который отвечал на его вопросы. Карсон недолюбливал докторов.
— До вскрытия я не могу…
— Да я знаю, знаю! — властно перебил его Карсон. — Но к чему такая сдержанность? Поделитесь со мной вашими предположениями…
— Вы всегда указываете другим, что они должны говорить? — Карсон явно действовал Томасу на нервы. Джок по-прежнему старался не глядеть на доктора, а тот продолжал: — Насколько я могу судить, это произошло примерно от десяти до двенадцати, ближе к полуночи…
— И выходит, Стендиш вне подозрений, — заметил Аллигатор. — А проверка в шестой комнате — это чистая формальность. Я думаю, надо отпустить доктора Томаса… если у вас больше нет к нему вопросов…
Карсон кивнул, подождал, пока доктор уйдет, и поинтересовался:
— Что же все-таки стряслось? Похоже, тут пронесся ураган.
— Разбойное нападение с целью грабежа. Вор выпотрошил ее шкатулку с драгоценностями. Ничего не оставил. Судя по всему, он даже с ее левого пальца кольцо сорвал. Это наводит на мысль о профессиональном грабителе. А вот убийство, наоборот, выполнено непрофессионально, особенно способ, к которому он прибегнул, подтверждает это предположение.
— Ладно, пошли в двадцать четвертую комнату! — Карсон расстегнул кобуру пистолета. — Пожалуй, нам стоит захватить с собой еще пару ребят, пусть держат оружие наготове. Там обитает некий мистер Виктор Влацек.
Аллигатор согласился беспрекословно, не задав ни одного вопроса. Он позвал двоих парней, и они вышли вслед за Карсоном из комнаты. Дойдя до двадцать четвертого номера, Аллигатор поглядел на Карсона, ожидая дальнейших распоряжений.
— Доставайте ключ, — прошептал Карсон.
Он одинаково хорошо стрелял обеими руками, поэтому переложил «Смит-Вессон» девятимиллиметрового калибра в левую руку, а правой взял ключ, аккуратно вставил его в замочную скважину и осторожно повернул. Затем потянулся к дверной ручке, быстро нажал на нее и распахнул дверь.
Они застыли на пороге в полной растерянности. В комнате царил бедлам, и никого не было. Простыни стянуты с кровати… Подушки на полу. Ящики вытащены и брошены на пол вверх дном. Дверцы платяного шкафа открыты, одежда скинута с вешалок и тоже разбросана.
Заметив, что дверь в ванную открыта, Карсон на цыпочках прошел туда. Заглянул внутрь, покачал головой и внезапно заметил, что ночной ветер всколыхнул занавеску на окне. Карсон приблизился к окну и выглянул на улицу. Только после этого он застегнул кобуру пистолета и повернулся к остальным.
— Все так же, как и там, черт побери! — воскликнул Аллигатор. — И сколько же комнат он успел перевернуть за ночь?
— Думаю, только эти две…
— Не понимаю…
— Наверное, дело вот в чем. — Карсон указал на открытое окно. — Здесь есть пожарная лестница. Вы не знаете, из гостиницы можно выбраться задворками?
— Проще простого! Тут вам и задний двор, и гаражи, и невысокий забор, через который перелезет даже ребенок, а по пустырю можно выбраться на тихую улочку. Пожарная лестница проходит и возле окна миссис Камамбер, которое, кстати, тоже было открыто. Когда вы нас сюда вели, я думал, что это дело рук Влацека, но… — Аллигатор беспомощно пожал плечами. — Здесь то же самое. Интересно, где его труп?
— Думаю, нам его не обнаружить, сержант. Сработано мастерски. Да, по всем статьям… И меня это начинает тревожить…
— Вы о том, что произошло?
— Я думаю, это только начало. Для затравки…
За окнами гостиницы «Винный погребок» во Фрауэнфелде шел густой снег. Массон и Шелленберг сидели в комнате на первом этаже. До их слуха доносилось громыхание снегоочистительной машины, которой шеф швейцарской разведки велел расчищать дорогу. Немецкому гостю ни в коем случае не следовало задерживаться в Швейцарии до утра.
— Я настаиваю на своем требовании: сообщите мне имя советского шпиона в Германии, — повторил Шелленберг. — В противном случае я за последствия не отвечаю.
— Вермахт не сможет захватить мою страну, — холодно перебил его Массон. — Вы пытаетесь меня шантажировать, но это блеф…
— Я не блефую. Существует даже специальная карта…
— У меня уже два года имеется ее копия.
Массон не лгал. В Германии действительно была карта, о которой говорил Шелленберг. На карте указывались будущие границы Великого Рейха, в который предполагалось включить все немецкоязычные страны, в том числе ту часть Швейцарии, где был в ходу немецкий язык (а это означало семьдесят процентов всей территории).