— Понятно, — кивнул Борман, хотя на самом деле ничего не понимал.
Однако фюрер его быстро просветил.
— Отыщите самого толкового абверовца во всем Третьем рейхе. Чтобы у него был самый лучший послужной список! Составьте бумагу, которая даст ему неограниченные полномочия для выявления предателя! Я сам подпишу! Никто — повторяю, никто! — не должен избежать допросов! Если офицер абвера захочет допросить Кейтеля — пусть допрашивает! — Гитлер стукнул кулаком по столу. Потом повернулся к своему помощнику и, неожиданно расслабившись, улыбнулся.
Борман поспешил его заверить:
— Все будет исполнено, мой фюрер!
— И вы, мой дорогой Борман, тоже должны позволить, чтобы вас в случае необходимости допросили. Здесь не может быть никаких любимчиков, иначе вас все возненавидят…
— Понятно!
— Я еще не закончил! — Настроение Гитлера опять переменилось. — Кроме того, вы отправите в Берлин запрос, чтобы нам прислали лучшего офицера гестапо. Пусть проводит свое, независимое расследование. Мы наделим его теми же полномочиями.
Абвер и гестапо были заклятыми врагами. Борман понимал, что представители этих организаций будут яростно сражаться за первенство: кто первым обнаружит советско го шпиона. Это было излюбленным приемом Гитлера: использовать соперничающие организации и отдельных людей, чтобы добиться наилучшего результата в каком-либо деле.
Ожидая, как отреагирует Грубер на его оскорбительный вопрос, Борман вспомнил свои собственные сомнения в тот момент, когда самолет, прилетевший из Смоленска, взорвался, и судьба нацистского режима вдруг оказалась в его руках. Тогда он, помимо всего прочего, размышлял еще и над тем, стоит ли послать в Берлин приказ, отменяющий оба расследования.
Однако в конце концов Борман решил ничего не предпринимать. Ему меньше всего хотелось, чтобы в столице зародились какие-то подозрения и поползли сплетни, будто бы в Волчьем Логове что-то не так. Прирожденный заговорщик, Борман понял, что в сложившихся обстоятельствах очень выгодно повергнуть в смятение всю ставку. Офицеры, проводящие расследование, привлекут всеобщее внимание, и никто не станет приглядываться к двойнику фюрера. У человека, который трясется за свою шкуру, нет времени на посторонние мысли.
— Я бы предпочел, — вкрадчиво произнес Карл Грубер, — узнать об абверовце до моего приезда сюда.
— Вы полагаете, фюреру есть дело до ваших предпочтений? — презрительно фыркнул Борман. — Когда вы закончите дознание, сообщите о результатах не в Берлин, а мне! Можете идти!
Грубер повиновался со вздохом облегчения. В комнате было жарко натоплено, и он обливался потом. Зайдя в домик к Борману, Грубер почтительно снял шляпу, однако темный кожаный плащ снимать не захотел. Пояс врезался в его толстое брюхо; вдобавок он чувствовал, что его носки ужасно воняют потом.
Вскочив, Грубер отдал нацистский салют, схватил шляпу и выметнулся во двор, где было сыро, холодно и промозгло.
— Герр Грубер, я не могу вам позволить войти в пункт связи! У меня инструкция!..
Офицер СС, загораживавший Груберу проход в здание, говорил вежливо, но твердо. Он был гораздо выше Грубера и очень снисходительно поглядывал сверху вниз на маленького, кругленького гестаповца. Бледное лицо Грубера покраснело, он впал в холодное бешенство.
— Вот мое разрешение! Отойдите, или я вас арестую.
— Мне сообщили о том, что вам даны огромные полномочия, — надменно ответил эсэсовец. — Однако они не предполагают доступа в пункт связи. Что же касается вашей угрозы арестовать меня, то, боюсь, существует и другая возможность. Если вы сделаете еще хоть один шаг, я буду вынужден посадить под арест ВАС!
Офицер СС посмотрел куда-то вдаль, Грубер повернулся и проследил за его взглядом. Дверь домика, того самого, из которого он только что вышел, была открыта. На пороге стоял плотно сбитый Мартин Борман. Может быть, Груберу показалось, а может, и действительно на лице рейхслейтера промелькнула слабая усмешка.
Клокоча от ярости, Грубер отошел от эсэсовца.
«Вы сообщите о результатах расследования прямо мне, а не в Берлин, — сказал Борман. И он же позаботился о том, чтобы Грубер оказался в Волчьем Логове в полной изоляции! Кто-то должен заплатить за эти унижения!..»
Грубер мысленно пробежал список имен, который он составил перед отъездом из Берлина. Список сотрудников, работающих в этом вечно сумеречном болоте. Криста Лундт, секретарша фюрера… Да, он, пожалуй, начнет с нее. Он ей задаст жару!..