— А, Карл Грубер! Добро пожаловать к престолу Всемогущего.
Гестаповец резко обернулся, еще больше помрачнев. Хотя землю запорошил хрустящий снежок, тот, кто его окликнул, приблизился совершенно бесшумно, и это не понравилось Груберу. Когда же он увидел, кто именно к нему обращается, его настроение и вовсе стало преотвратным.
— Гартман?! Интересно знать, долго ли вы тут околачиваетесь?
— Достаточно для того, чтобы обогнать вас, Карл. — Абверовец пристально поглядел на Грубера и закурил трубку. — У вас расстроенный вид. Они, что, не пустили вас в пункт связи?
— Тут что-то нечисто, неужели вы не чувствуете? — сказал Грубер, меняя тактику и стараясь вызвать противника на откровенность.
— Да нет, просто туман окутывает лес, — дружелюбно ответил Гартман. — Он навевает уныние, и вам кажется, что конец света не за горами…
— Вы думаете, мы проиграем войну? — пустился на очередную хитрость Грубер.
Скажи Гартман всего одну фразу, всего несколько слов, в которых отразились бы его пораженческие настроения, — и он окажется в руках у гестапо!
— Это вы сказали, а не я…
— Ей-богу, нам надо сотрудничать, объединить наши усилия и разделить успех, когда мы выполним задание.
Грубер опять юлил, надеясь выудить у Гартмана сведения, которые тот уже успел получить, поскольку приехал раньше. Ведь Гартман — настоящий ас! Грубер был вовсе не дурак и прекрасно знал цену этому спокойному-сероглазому человеку.
— Я так понял, что нам велено работать независимо друг от друга. — В голосе Гартмана звучало сожаление. — Да, не везет нам с этими связистами…
Он повернулся и пошел прочь. Последнее замечание абверовца повергло Грубера в ярость… на что Гартман и рассчитывал. Разъяренный человек совершает тактические ошибки. Подойдя к столовой и взявшись за ручку двери, Гартман мельком посмотрел через плечо. Офицер гестапо входил в домик фройлен Лундт.
— Что вы, черт возьми, вытворяете!.. О Боже! Мне больно! Прекратите!
Криста Лундт в одной ночной сорочке — да и та была расстегнута на груди — потрясенно глядела на Грубера, который злобно выкручивал ей руку.
Войдя без стука в ее домик, он швырнул Кристу на диван. Она как раз собиралась принять душ и прикрикнула на него, когда он вошел.
— А ну-ка повежливее с начальством! — рявкнул на нее Грубер и заломил ей руку за спину. — Ты телка, которая бывает на всех военных советах фюрера? Да или нет? Отвечай!
— Да! — выдохнула Криста.
Всего секунду назад у нее была нормальная жизнь, а теперь этот жирный боров с пронзительными, похотливыми глазками пялился в распахнутый вырез ее рубашки. Она почувствовала себя униженной. Грудь Кристы колыхалась, когда девушка корчилась от боли, и маленькие глазки смотрели на это с огромным интересом.
— А раз так, — продолжал Грубер, не давая ей вырваться, — отвечай: что ты делаешь со своим блокнотом, когда запишешь приказания фюрера и передашь их шифровальщикам и связистам?
— Блокнот лежит в запертом ящике…
— В каком-таком ящике? Где хранится ключ? Кто-нибудь еще умеет тут стенографировать? Сможет разобрать твои каракули?
— Я не знаю…
— По-моему, у вас неправильный подход к девушке, — раздался голос за спиной Грубера.
Гестаповец обернулся, отпустил Кристу и потянулся короткой жирной рукой к пистолету, висевшему под мышкой. Но рука замерла в воздухе. Перед Грубером стоял Гартман: в зубах трубка, шинель расстегнута…
— Так-то лучше, — кротко заметил абверовец. — А то бы я пустил в вас пулю, вы бы даже не успели выхватить пистолет…
— Вы угрожаете офицеру гестапо?
— Нет, я думал, это вы угрожаете мне, — возразил Гартман по-прежнему спокойным тоном. — И у меня есть свидетель…
Гартман повернулся к Кристе Лундт, которая скрестила руки, прикрывая полуобнаженную грудь, и растирала предплечье, на котором виднелись огромные синяки.
— У нас, как вы помните, фройлен, назначена встреча… — Гартман выразительно посмотрел на Кристу. — Для начала вы, пожалуйста, оденьтесь.
Он подождал, пока девушка выйдет из комнаты и прикроет за собой дверь в спальню. После этого вся его кротость вмиг улетучилась.
Гартман подошел вплотную к гестаповцу и мрачно прошипел:
— Ах ты, глупая жаба!..
— Как вы сюда попали? Что это за чепуха насчет какой-то там встречи? — проквакал Грубер.
Входная дверь, ведущая во двор, была закрыта. Гартман бесшумно отворил ее, проник в домик и столь же беззвучно прикрыл. Грубер бесновался из-за того, что ему помешали, и в то же время был потрясен способностью Гартмана передвигаться совершенно беззвучно, словно призрак.