— Отвечаю на первый вопрос, — усмехнулся Гартман. — Я вошел таким же способом, как вы. Отвечаю на второй вопрос: мы с фройлен Лундт договорились встретиться, чтобы я мог ее допросить. У вас совершенно идиотские методы: вы испугали ее, и теперь она, вполне вероятно, будет говорить сбивчиво и путано. Вы, наверное, только и умеете, что бить людей резиновой дубинкой. Но здесь это не сработает…
— Я пожалуюсь рейхслейтеру, что вы вмешиваетесь в мои дела!..
— А что, если я обвиню вас в попытке изнасилования?
— И я, конечно же, подтвержу это обвинение! — откликнулась появившаяся на пороге спальни Криста. Она уже надела блузку с юбкой и заканчивала расчесывать длинные черные волосы. — Вы же застигли его на месте преступления, правда, майор Гартман? Фюрер, между прочим, очень ценит своих сотрудников, так что какие последуют выводы? А?
Гартман был великолепным психологом. Он точно знал, когда надо говорить, а когда нет, потому что именно молчание будет действовать человеку на нервы. На лице Грубера отразилось множество разных эмоций. Он глядел то на абверовца, то на девушку, которая склонила голову набок и презрительно щурилась, то опять на Гартмана…
— Вы оба знаете, что это просто смешно, — прорычал он. — Я лишь хотел вложить ей ума…
— И при этом она была полуголой? В одной ночной сорочке? Буквально минуту тому назад она выключила воду в ванной. Очевидно, собиралась принять душ, когда вы на нее набросились… Я видел, как девушка лежала, распластавшись, на диване, а вы наклонились над ней… — Гартман передернул плечами. — Я сейчас же составлю рапорт, описав все это, а фройлен Лундт подпишет его в качестве свидетельницы. Документ останется в деле. Я ясно выразился?
Грубер схватил шляпу со стола — он бросил ее туда, когда ворвался в дом. Гартман отметил, что руки у него влажные, а на лбу выступили капли пота. Он без лишних слов выбежал из домика и тихо прикрыл за собой дверь. Криста подошла к Гартману.
— Я перед вами в огромном долгу, майор. У меня нет слов, чтобы выразить вам мою благодарность. Грубер — похотливое животное…
— Не надо, не благодарите меня. — Гартман махнул рукой в перчатке.
Когда Грубер ушел, Гартман, как воспитанный человек, вынул изо рта трубку и держал ее в руке.
— Однако я действительно хотел бы задать вам пару вопросов, — продолжал он. — Вы в состоянии сейчас на них ответить? Может, для вас послужит некоторым утешением, что я побеседую прежде всего с вами, а затем обращусь к остальным, в том числе к Борману, Кейтелю и Йодлю…
— Я отвечу вам на любые интересующие вас вопросы. И сейчас вполне подходящее время. Только, может, вы сначала выпьете кофе?
— О, это было бы чудесно!
Гартман снял шинель и фуражку. Девушка пошла готовить кофе, оттуда, где он сидел, ему не было ее видно. Менее умный человек отказался бы от кофе и тут же приступил к допросу, пока Лундт не оправилась от потрясения. Но Гартман всегда стремился к тому, чтобы люди чувствовали себя непринужденно. И в данном случае результат оправдал все его ожидания. «Я перед вами в огромном долгу…»
Когда незадолго до описанных событий Гартман подошел во дворе к Груберу, он нарочно вывел его из себя, чтобы тот проявил свой печально известный, бешеный нрав. Абверовец увидел, что Криста Лундт зашла к себе и, перехватив взгляд Грубера, догадался, кто, очевидно, окажется первой жертвой гестаповца.
Такие люди, как Грубер, имеют привычку запугивать подчиненных, особенно женщин. Как и надеялся абверовец, гестаповский офицер, взбешенный его последним замечанием, отправился прямиком к фройлен Лундт. Дело зашло еще дальше, чем предполагал Гартман: благодаря чистой случайности, Криста собралась принять душ. И теперь абверовец Гартман держал гестаповца Грубера в своих руках.
Но что еще важнее: Криста прониклась к нему симпатией и была готова к сотрудничеству. С этой точки зрения все складывалось удачнее некуда.
— Ну как? Нравится кофе? — спросила через несколько минут Криста.
— Кофе просто великолепный! Я, пожалуй, буду ходатайствовать, чтобы вас перевели ко мне в Берлин. Будете варить мне кофе!
Желая выказать доверие, Криста села рядом с Гартманом на диван. Он достал блокнот и карандаш. Это были и ее «орудия труда», так что Криста восприняла процедуру спокойна.
— Вы такой деловитый, майор, — лукаво прищурилась она.
— Итак, вы готовы ответить на первый вопрос? — Гартман выдержал паузу, улыбнулся и, спросив у нее разрешения, закурил.