Линдсей влез в кузов и услышал тихий шепот Кристы:
— Ползи сюда…
Она залезла на мешки с бельем, лежавшие в глубине кузова, прямо возле кабины водителя. Линдсей не смог разглядеть ее в темноте, и это его окрылило. Может, им повезет, и шофер их не заметит? Если, конечно, ему вдруг не приспичит достать мешок, лежащий у самой кабины…
Линдсей зарылся в груду белья. Криста прижалась к нему. Саквояж впивался в бок, но сейчас лучше было не шевелиться. Линдсей распахнул куртку и достал пистолет. Криста прошептала ему на ухо:
— Зачем тебе пистолет? Ты что, собираешься его убить?!..
— Только если он нас обнаружит. Тогда я сяду за руль, и мы помчимся…
— Будем надеяться, что до этого не дойдет.
Криста мгновенно сникла. «Будем надеяться…» О боже! Застрелить сейчас водителя — хуже не придумаешь! Потом Линдсей убил бы его без раздумий, но пока они не покинули Бергхоф, это было чересчур рискованно.
Кто-то может услышать выстрел. Придется куда-то прятать труп. Как им удастся проехать через три КПП, если он, Линдсей, будет сидеть за рулем? Он почувствовал, что Криста напряглась. Водитель возвращался за новым мешком. Они услышали, как он потопал ногами, отряхивая с сапог снег. Притаившись под грудой белья, беглецы слышали, как водитель ходит по кузову, и им казалось, что он совсем рядом. Линдсей надеялся, что — если до этого дойдет — он сумеет уложить водителя ударом рукоятки пистолета, и можно будет обойтись без стрельбы.
Шофер тяжело спрыгнул на землю, волоча очередной мешок. Снег скрипел под его ногами. Это хорошо: он затопчет их следы на снегу… Однако Линдсей был сейчас, как натянутая струна. Казалось, ожидание затягивается на веки вечные. А ведь с каждой секундой увеличивалась опасность, что его кто-нибудь хватится!
Водитель еще трижды относил мешки в Бергхоф. И всякий раз возвращался с грязным бельем, которое небрежно бросал в глубь кузова. На третий раз Линдсей увидел нечто такое, от чего у него похолодело внутри.
Шофер как раз подходил к грузовику, когда Линдсей заметил, что из-за мешков высовывается левый ботинок Кристы. Мешок, закрывавший ее ногу, сполз вниз. Не увидеть ботинок мог только слепой. Все пропало! Линдсей крепко сжал рукоятку пистолета.
— О Господи! Ну и погодка!
Водитель, разговаривая сам с собой, забрался в кузов. Он был педантом и хотел убедиться, что все грязное белье сложено в глубине. Выпрямившись, водитель перевел дух и поглядел вперед, держа очередной мешок с грязным бельем.
— Ну что, ты закончил, Ганс? Нравится тебе ездить в такую погоду? Тебе, сукин сын, давно пора запретить выезжать на приличную дорогу.
Появился эсэсовский солдат: это он беззлобно подшучивал над водителем, который по-прежнему стоял с мешком в руках. Водитель оглянулся через плечо и крикнул:
— Эй, Гюнтер! Спорим, что я к полудню уже буду в Зальцбурге? Хочешь, поехали со мной?
— В такую погоду?! Да ты совсем рехнулся, старина? Ничего, на КПП тебя притормозят… если ты, конечно, раньше не перевернешься…
Линдсей затаил дыхание. Ботинок Кристы по-прежнему торчал между мешками. Но он боялся ей об этом сказать. Если водитель заметит Кристу, то позовет охранника…
Мешок с грязным бельем пролетел по воздуху и приземлился прямо на ногу девушки, заслонив ее. Плюх! Водитель спрыгнул на снег. Послышался скрежещущий грохот. Стало темно. Водитель закрыл дверь кузова.
Ганс залез в кабину, завел мотор и включил противотуманные фары. Снял машину с ручного тормоза, нажал газ… Пора ехать. Грузовик сорвался с места и понесся под горку.
Лежавшая под грудой мешков Криста схватила Линдсея за руку и не выпускала ее, пока грузовик не перестал мотаться из стороны в сторону. Он ехал все быстрее. Мешки, конечно, смягчали тряску, однако, лежа в кузове, беглецы чувствовали, что колеса скользили по обледенелой дороге. Линдсей догадывался, что машина приближалась к крутому повороту. И ждал, что Ганс сбавит скорость.
Но Ганс, наоборот, прибавил газу. Он слегка протер запотевшее стекло и смотрел в узенькую щелку. Мрачножелтые противотуманные фары высвечивали опасный поворот, который был уже совсем близко. Однако водитель по-прежнему жал на газ.
Линдсей крепко обнял Кристу. Задние колеса прокручивались, потеряв сцепление с дорогой. Машина пошла юзом. Но Ганс не тормозил! Он вцепился в руль и ехал, не нажимая на тормоз, пока машина сама не сбавила скорость, а затем опять начал потихоньку разгоняться. Опасный поворот остался позади! Ганс надавил ногой на педаль газа и помчался к первому контрольно-пропускному пункту.