— Линдсей… — Пако положила ему руку на плечо. — Не сердись на меня. Мы выедем из Мюнхена восемь вечера и в одиннадцать будем в Вене. Это же экспресс…
— Слава Богу! Хорошо, давайте поторапливаться. Я тут просидел, точно в темнице, всего несколько часов, но эти стены на меня страшно давят…
— Теперь ты рассуждаешь совсем как Бора… И это неплохо. — Пако на секунду умолкла. — Если случится что-то непредвиденное и нам придется разделиться, иди с Мили-чем. Он тебя никогда не бросит. Ты ему нравишься…
— А Бора что, может бросить?
— Давай не будем думать о неприятных вещах…
Поведение Пако означало, понял Линдсей, что она, не говоря этого вслух, признала существование самой главной опасности: того, что кто-нибудь успеет поинтересоваться внешностью баронессы до их выезда за пределы Третьего рейха.
Было четыре часа, когда Пако вернулась в подвал и завела разговор с Линдсеем.
В то же самое время курьер передал Шмидту на Мюнхенском вокзале депешу. Шмидт прочитал бумагу, сложил ее и спрятал в карман, видя, что Ягер отошел от солдат, с которыми шутил, и направляется к нему.
«Баронесса Вертер, племянница генерала Шпейделя, является наследницей крупного стального магната. Ее отец — близкий друг рейхсмаршала Геринга. Брандт».
Прочитав сообщение, Шмидт облегченно вздохнул, но его не покидало ощущение, что он упустил какую-то деталь. Однако он отбросил тревожные мысли и приветствовал Ягера, который шествовал с видом прекрасно пообедавшего человека. Ягер похлопал Шмидта по плечу.
— Все в порядке, Шмидт? Хорошо. Я смотрю, вы стараетесь заработать повышение. Знаете, высшее офицерство такую деньгу зашибает, просто невероятно…
Ягер прищурился и добродушно огляделся. Шмидт деликатно поинтересовался:
— Надеюсь, ваша спутница оказалась… интересной собеседницей?
— ИНТЕРЕСНОЙ?! — Ягер понизил голос. — Друг мой, в этой женщине есть что-то такое, от чего кровь так и закипает. Я на седьмом небе от счастья…
— Вы встретитесь еще раз?
— Ну, разумеется! Через неделю и на природе! В первый раз они всегда корчат из себя недотрог… но такой, как она, стоит добиваться!
— Она живет в Мюнхене?
— Честно говоря, не знаю… — Ягер заметил, что двое его солдат грубо разговаривают со старой женщиной. — Эй вы! Пойдите сюда! Да она вам в матери… в бабушки годится! Потерпите, пока она найдет свои документы. Смотрите у меня: в трудовые батальоны требуются новобранцы…
Ягер повернулся к Шмидту:
— О чем мы говорили?
— Я спросил, где живет баронесса…
— Ну, до этого у нас как-то не дошел разговор. — Голубые глаза полковника озорно заблестели. — У нас были другие темы. Она обещала в течение недели позвонить мне в казарму. Я ей дал мой личный номер телефона…
Ягер подбоченился, напевая себе под нос «Лили Марлен».
— До чего ж фальшиво! — подумал Шмидт. Он редко видел своего шефа в такой эйфории. Девушка, должно быть, его совершенно обворожила.
— Шмидт, — внезапно спросил полковник, — а вы сами-то обедали? Так я и думал! Идите. Я тут за всем пригляжу…
Помощник Ягера вышел из здания вокзала и сел за руль машины. Он ехал в казармы очень медленно, мысли его блуждали. Полковник тоже стоял в задумчивости, грезя наяву. Лиза, баронесса, сообщила ему, что поедет в Вену навестить своего дядюшку, но пробудет там всего два-три дня.
— Надо отдать долг вежливости, — сказала она. — Как только мне станет скучно, я вернусь… А заскучаю я там очень скоро.
Ягер вспомнил, с каким выражением она посмотрела на него поверх бокала с вином. Он был счастлив снабдить ее пропуском, чтобы к бедняжке не лезли со всякими там расспросами. А когда он увидел, как два олуха досаждают несчастной старушке, то еще больше обрадовался, что снабдил красавицу необходимыми документами.
Шмидт, машинально крутивший руль и переключавший скорости, дословно припомнил сообщение, переданное ему с берлинской Принц Альбрехтштрассе, улицы, где находился штаб гестапо. В сообщении подтверждалось существование баронессы. Подтверждалось и то, что она доводится племянницей генералу Шпейделю… И тут Шмидт вдруг вспомнил, о чем НЕ ГОВОРИЛОСЬ в донесении… Не говорилось потому, что он забыл запросить эту информацию!
Вбежав в свой кабинет, Шмидт велел секретарше снова связаться по телефону с Брандтом. Сидя в ожидании за столом, он неожиданно осознал, что нервно постукивает карандашом по крышке стола, а секретарша за ним наблюдает. Шмидт притворился, что читает какой-то рапорт. На сей раз его соединили удивительно быстро.