— Это снова Шмидт из Мюнхена. Я получил ваше сообщение, Брандт, большое вам спасибо. Вы меня извините, но я забыл уточнить еще одну маленькую подробность. Пожалуйста, раздобудьте точное описание внешности баронессы. Это тоже срочный запрос! Ответ мне нужен самое позднее в семь сегодня…
Глава 25
Начальник СС Майр, дежуривший на Мюнхенском вокзале, заметил пассажиров, направлявшихся в Вену. Когда они появились, он как раз стоял возле барьера. Майр обратил внимание на то, что девушка одета очень дорого, ее чемодан — тоже роскошный — нес шофер в ливрее, а рядом шел хромой камердинер… Наверняка беднягу ранили на войне. Майр было открыл рот, намереваясь заговорить, но Пако улыбнулась ему и достала из сумочки несколько бумаг.
— Я вижу, вы из СС, — сказала она. — А раз так, то вы наверняка знакомы с моим другом полковником Ягером.
Она произнесла слово «друг» с особой интонацией. Услышав имя Ягера, Майр мигом переменился. Этот добродушный Мужчина лет сорока отвесил Пако вежливый поклон, снял фуражку и зажал ее под мышкой.
— Ну, конечно, знаком! Однако мой долг — проверять документы у всех пассажиров, так что вы извините за беспокойство…
— Да вы взгляните на часы! — резко оборвала его Пако. — Это будет не просто беспокойство, если я по вашей милости пропущу Венский экспресс. У меня бумаги, выданные мне и моим слугам лично полковником Ягером! Так что поторопитесь…
Майр посмотрел на часы, потом увидел на документах подпись Ягера и торопливо махнул рукой, пропуская девушку на платформу.
— Счастливого пути! — пожелал он ей.
Линдсей быстро пронесся с чемоданами мимо Майра, стараясь не встречаться с ним глазами, и побежал за Борой и Пако, которые шли вдоль вагонов, пока не увидели свободное купе. Открыв дверь, Пако забралась в вагон, кивнула товарищам, призывая их последовать за ней, и осмотрела коридор. Он был пуст.
— Ты прекрасно справляешься со своей задачей, — сказал Линдсей, поставив чемодан на полку.
Экспресс тронулся. Линдсей искренне восхищался девушкой: она вела себя именно так, как надо: самоуверенно и кокетливо, но все в меру.
— Одно препятствие преодолено, — откликнулась Пако и, сняв меховую шапку, распушила свои золотистые волосы.
— А откуда ты взяла этот шикарный чемодан и роскошную ливрею, в которую нарядился Бора? — поинтересовался Линдсей.
— Не твое дело, — огрызнулся Бора.
— Не будь таким желчным, Бора, — добродушно упрекнула его Пако. — Это вполне разумный вопрос.
Она посмотрела на Линдсея и ответила:
— Мы пробрались на одну виллу в окрестностях Мюнхена и взяли все это там. Богатство производит на офицеров совершенно неотразимое впечатление: оно ассоциируется в их представлении с властью.
— А как нам быть с билетами? — внезапно спросил Линдсей. — В Германии кондукторы ходят по вагонам и проверяют билеты.
Пако открыла сумочку и, достав три билета на проезд в первом классе, протянула их Линдсею.
— Билеты всегда хранятся у шофера, тем более что ты говоришь по-немецки. А ты, я гляжу, все схватываешь налету… я хочу сказать, ты учишься продумывать каждую мелочь. Я купила билеты сегодня утром, когда увидела на вокзале, что все поезда в Швейцарию обыскиваются.
— Но билеты в оба конца: до Вены и обратно!..
— Да, — кивнула Пако, — это на случай, если Ягер вдруг вздумает проверить, собираюсь ли я возвращаться. Я ведь ему обещала… Жаль только, что не удалось избежать одного досадного момента… я о том, что мне пришлось назвать эсэсовцу имя Ягера. Они могут таким образом выяснить, каким поездом мы уехали.
— А разве это важно? — пренебрежительно пожал плечами Бора. — Мы через три часа уже будем в Вене.
Линдсей выглянул в коридор. Уборщик в спецовке и железнодорожной фуражке подметал платформу метлой и собирал мусор на совок. Это был Милич. Он подмигнул Линдсею и двинулся дальше.
— Да, это очень важно, что я назвала имя Ягера! — воскликнула Пако, глядя на Бору. — Помнишь, когда мы сидели в подвале, Линдсей задался вопросом: что будет, если кто-нибудь сличит мои приметы с приметами баронессы?
Экспресс набирал скорость, колеса убаюкивающе стучали. Линдсей ничего не сказал. До Вены оставалось три часа…
Шмидт заснул в своем кабинете прямо за столом, уронив голову на руки. На подносе стояли остатки еды. В большом здании было очень тихо. Потом резко зазвонил телефон, и Шмидт, вздрогнув, проснулся. Он поглядел на часы. О Боже! Без пятнадцати одиннадцать!
— Шмидт слуша… — сказал в трубку Шмидт и осекся.