Брандт заговорил, не дослушав его до конца. Голос Брандта звучал очень настороженно. Значит, ему удалось кое-что раздобыть…
— Я достал описание баронессы Вертер. Мне пришлось действовать крайне осторожно. Я сказал, что у нас ведется расследование по поводу ошибки в документах. Ваше имя не было упомянуто…
Шмидт переменил свое мнение о Брандте. Он не ожидал, что гестаповец проявит такое благоразумие. Слава Богу, значит, Ягер в этом расследовании фигурировать не будет… Шмидт взял блокнот и карандаш.
— Спасибо, я вам очень признателен. Пусть это так и останется между нами… Говорите…
— Рост — метр пятьдесят, брюнетка, склонна к полноте. Возраст — двадцать девять лет. Баронесса носит очки, она подслеповата, как летучая мышь… Ну что? Вам это пригодится?
Шмидт постарался говорить как можно беспечней:
— Да, очень даже. Я вам чрезвычайно признателен. Извините, что из-за меня вы задержались на работе.
— Ничего, зато у меня будет веская причина заявиться домой под утро. Мне еще нужно кое-куда заехать, — шутливым тоном сказал Брандт.
Шмидт положил трубку и чуть не упал в обморок. Другой подчиненный на его месте использовал бы полученную информацию, чтобы подсидеть начальника, но подобная мысль даже не пришла Шмидту в голову. Услышав, что дверь кабинета открылась, он обернулся. В кабинет заглянул Ягер, за его спиной стоял Майр.
— Тут есть кое-что насчет баронессы Вертер… — загадочно произнес Шмидт. — Мне бы очень хотелось переговорить с вами наедине…
Ягер что-то сказал Майру, вошел в комнату и закрыл за собой дверь. Он был в приподнятом настроении. Сняв перчатки и фуражку, Ягер бросил их на стол, потом поставил венский стул спинкой вперед, уселся на него верхом и свесил руки.
— Я смотрю, вы озабочены, Шмидт? Никогда не надо беспокоиться. Неприятности обычно улаживаются сами собой. «Нечего зря суетиться!», как любит говорить фюрер.
— Вот описание внешности баронессы Вертер.
Ягер прочитал запись, сделанную Шмидтом на листке из блокнота. Большинство людей на его месте принялось бы приставать с расспросами, откуда Шмидт это узнал и с какой стати. Но Ягер промолчал и просто вернул листок подчиненному.
— Меня обвели вокруг пальца, Шмидт! Да еще как! Эта девица — не знаю, как ее теперь называть — прожженная мошенница. Я дал транзитные документы и ей и ее, так сказать, «прислуге»!
— А копии документов сохранились? — быстро спросил Шмидт. — Куда она поехала?
— Нет, никаких копий нет. А собиралась она в Вену.
Ягер осекся, потому что открылась дверь. В комнату зашел Майр. Вид у этого высокого, худощавого мужчины был сейчас растерянный.
— Прошу прощения, вот что я хотел вам сказать… Вы упоминали про баронессу Вертер, да?
— Да, — поспешно выпалил Ягер и выжидающе посмотрел на Майра.
— Я видел, как она со своими слугами садилась сегодня вечером в Венский экспресс. Она показала мне транзитный пропуск с вашей подписью. Да, эта блондинка — потрясающая красотка!
А что за слуги с ней были? — небрежно поинтересовался Ягер.
— Шофер в ливрее. Я не запомнил его лица, он надвинул фуражку на лоб и держал в руках гору чемоданов. Еще был второй мужчина… он похож на управляющего какой-нибудь деревенской усадьбой. Он хромал… наверно, получил ранение на войне… А что, это важно?
— Нет-нет, я просто из любопытства, — поспешил уверить его Ягер. — А третьего человека с ними не было?
— Нет, я совершенно уверен…
— Каким поездом они уехали? Во сколько он отошел? — спросил Шмидт.
— Ровно в восемь. Что-то не так?
— Нет, вы тут ни при чем, — успокоил его Ягер.
— Ну, тогда я пошел спать. Увидимся завтра утром.
Как только за Майром закрылась дверь, Шмидт кинулся к книжной полке и схватил расписание поездов. Быстро пролистав его, он принялся водить пальцем по столбцам, ища нужные цифры. Наконец палец остановился. Шмидт взглянул на часы. 22.51.
— Поезд еще в пути! — Шмидт с трудом подавил вздох облегчения. — Он приезжает через девять минут, в двадцать три ноль-ноль. Кто там у нас…
— В Вене? Антон Кар, начальник СС. Это мой старый приятель… Мы вместе воевали на русском фронте.
Шмидт просмотрел список телефонов, нашел нужный номер, велел телефонистке срочно связать его с Веной, и пока телефонистка дозванивалась, стоял, прижимая трубку к уху. Ягер — он сохранял ледяное спокойствие, словно перед битвой, — принялся размышлять вслух:
— Майр не будет болтать, если я ему прикажу, ведь это он разрешил им сесть в поезд. Странно только то, что там должен быть еще один человек: они же втроем похитили Линдсея у собора Божьей Матери…