Спал, как в далекие и беззаботные курсантские годы. Без сновидений. И проснулся так же, по-курсантски. Открыл глаза и сразу сел на лавке, стряхивая с себя остатки сна. Рядом давился храпом Леха, бормоча что-то непонятное во сне. Лавка Толяна была пуста. И на столе стопка лепешек вроде бы заметно похудела. Двери настежь распахнуты и в них нагло и бесстыже врывается солнечный свет.
Оторвал кусок лепешки, плеснул в кружку вина.
«Будем считать, что работаем в полевых условиях», – успокоил он себя и, запивая лепешку вином, вышел на крыльцо.
Солнце поднялось уже на ладонь над горизонтом, и в крепости царила привычная гарнизонная суета. Армия есть армия, какой бы антураж не украшал ее суровые будни. Заметил в дальнем углу лошадей у коновязи. Должно быть, конюшни. Невелика разница, если вместо боевой техники вроде танков, БТРов и БМПух здесь всего-то лошади. За скотиной уход не меньше, а пораскинуть мозгами, так и вовсе больше хлопот. Вот и скребут скребницами, раздевшись по пояс, дюжие мужики своих скакунов, больше похожих на деревенских битюгов. Поливают водой, смывая вчерашнюю пыль, доводя до блеска лоснящуюся шерсть.
Кто-то чистит пудовый доспех, доводя кусочком шерсти до зеркального состояния каждое колечко, каждую пластику, каждую пряжку застежки. А вон и меч правит куском точильного камня, как крестьянин литовку перед покосом. Сыровато железо на здешних мечах. Не зря былинные богатыри друг друга топорами охаживали и пудовыми булавами молотили.
Посередине крепости – колодец с воротом, похожим на колесо от восточной повозки. Тут же деревянные колоды с водой. Ни женщин, ни детей.
На верхних ярусах башен – дозорные в полном доспехе. И крепостные ворота, несмотря на то, что на дворе давно день, до сих пор закрыты.
А вот и Толян. На голой шее золотая цепь – «голдяк» – болтается. И в самом деле, что за бандюг без голдяка? Голдяк для них – опознавательный знак. Как в армии погон. В Толяновой цепи – не меньше пяти десятков звеньев. Такой цепочкой при случае и подраться можно. Не последний человек среди своей братвы Толян.
Вокруг него толпа из нескольких человек. Он посередине. Присел на корточках и руками разводит. Мужики сверху вниз на него поглядывают и переговариваются шепотом.
– Ну, кто следующий, пацаны? Все без обмана. Кручу, верчу… выигрыш плачу, – долетел до Стаса бодрый басок Толяна. – Если видит глаз, выиграешь враз. Все без булды… туды, сюды…
Стас допил вино, пристроил кружку на камень, бесшумно подошел к ним и, привстав на цыпочки, заглянул в центр. То, что открылось его глазам, могло кого угодно повергнуть в шок. Толян крутил наперстки, роль которых выполняли небольшие деревянные стаканы.
– Кто следующий? – глаза Толяна лучились божественным светом, голос источал елей. – Выворачивай карманы, я играю без обмана.
Скосил глаза наверх. Заметил Стаса. И без тени смущения пояснил:
– А я тут детство счастливое вспомнил, командир. Братва вообще тащится. Я свою гайку на кон поставил, так они чуть было не унесли ее. Фартовые пацаны! Еле отыграл.
– Накладут они тебе по шее!
Толян, уловив в его голосе явное осуждение, ответил обезоруживающей улыбкой.
– Они? Да никогда. Они, командир, вообще конкретные пацаны. Где они еще такой кайф словят? И у нас, типа, бабки появятся.
– Ну, смотри, Толян. Потом не жалуйся.
– Чтобы я, да на своих корешей барабанил! – возмутился Толян. – Не держи меня за лоха, командир! Все по понятиям! Я отвечаю.
Содержательную беседу прервал громкий счастливый вой. Со стуком дверной щеколды клацнули челюсти. Стас обернулся. За спиной стоял Леха и с наслаждением зевал во всю белозубую пасть.
– Смотри, челюсть не вывихни, – участливо предупредил его Стас. – А то лепешку нечем жевать будет.
– Со школьной поры так не спал, – отмахнулся Леха. – Понимаю так, что вступаем в пору счастливой жизни. Ни горя, ни заботы. День прошел – и ладно. И над душой никто не стоит.
Лепешка стремительно исчезла в его рту. С челюстью, вопреки опасениям, Стаса, было все в порядке.
– БОМЖ одним словом. И все-таки, с выводами ты поспешил, напарник. Будут тебе еще и горе, и заботы. По самые ноздри.
– Скучный ты человек, гражданин начальник, – Леха с видимой жалостью посмотрел на него сверху вниз и скорбно покачал головой. – Живой, сытый, и солнце над головой светит. А могли на такие галеры угодить, что и во сне не привидится. Правда, Толян?
– Подумаешь! Что, мы солнца не видали, что ли? У нас этого добра и раньше навалом было, в натуре. Вот если бы, типа, затемнение – другой базар. Затемнение – это прикольно, – пренебрежительно фыркнул Толян, повернулся к Стасу и осторожно проворчал: – Весь кайф ты мне поломал, командир. Пацаны только фишку поймали. И мне фарт попер.