Взгляд Волконрава остановился на женщине тридцати лет. Она единственная оказалась видна и отвечала ему взглядом. Волконрав вдруг всего на секунду испытал иллюзорное чувство. В призрачном образе женщины он узнал материнские черты. Образ то вибрировал, расплываясь, то утопал в тумане. Волконрав не помнил лица давно погибшей матери и не смог бы, наверное, её узнать, но само пространство вокруг твердило ему эту идею.
Из темноты внезапно возник второй образ. Длинноволосый горбящийся мужчина сливался с мраком растущей из его горба чёрной паутиной. Его медленные движения сменялись быстрыми, он то замирал, то мгновенно перемещался в другой конец зала. Горбун вовсе не имел лица, но Волконрав ощущал на себе взгляд хищника. Монстр смотрел на разведчика как паук на попавшую в паутину жертву.
Горбун в очередной раз исчез и вдруг появился рядом с матерью Волконрава. Он обхватил женщину из-за спины руками , число которых разведчик никак не мог сосчитать. Горбун то казался пауком с восемью лапами, то принимал вполне человеческий образ, но на самом деле он был и тем и другим одновременно. Волконрав одновременно видел и восемь острых паучьих лап, и две человеческие руки, и не мог вспомнить, почему это кажется странным.
- Родомил, помоги мне, – прошептала женщина.
Разведчик успел лишь сделать шаг, как силуэт горбуна нырнул назад во мрак, утащив с собой мать Волконрава.
- Сюда! – послышалось из темноты, раздваиваясь эхом.
Волконрав, собравшись с мыслями, начал понимать, с чем имеет дело. Осознание сюрреализма иллюзии нехотя наполняло разведчика. Он стал холоден и сосредоточен.
Должно быть, колдунья сделала ставку не на те эмоции. Лишь ярости Волконрав позволял взять верх над разумом. Лишь гнев в нём пылал ярким пламенем. Лишь кровожадность, сестра справедливости, мила ему.
Из мрака по полу наступали кровяные лужи, окружая разведчика. Внезапно в одной из луж перед Волконравом отразилось еле заметное движение. Он обернулся, увидел стремительно приближающийся кинжал и мгновенно уклонился вправо. Кинжал прошёл мимо, сгорбившийся мужчина вонзил его между камнями жаровни. Разведчик воспользовался секундным замешательством противника, сильно размахнулся и со всей силы ударил мужчину в челюсть. Горбун повалился на пол.
- Давай-ка я угадаю! – Волконрав встал над горбуном, игриво вертя в руке кинжал. – Ну разумеется, сраная ведьма! – Сгорбившийся мужчина посмотрел на разведчика. Волконрав увидел лицо отца. – Ничего поинтересней выдумать не смогла?
Волконрав схватил отца за волосы и заставил подняться. Как только тот встал, прикоснулся к жаровне, чтобы устойчивее держаться на ногах, разведчик широким взмахом перерезал отцу горло, повсюду разбросав капли его крови. Горбун упал.
- И что теперь, ведьма?! – крикнул Волконрав в темноту.
Мрак не собирался отступать. Из тьмы вышел ещё один воин. На этот раз это была точная копия самого Волконрава, облачённого в чёрный доспех гадюк и вооружённого ромланским тальваром.
Копия бросилась на Волконрава, ударила саблей, но разведчик парировал удар кинжалом, еле удержав его в руках. Волконрав пнул противника в колено, тот отшатнулся от боли и отступил. Разведчик решил ударить кинжалом снизу, в грудь, под зерцало, но вдруг что-то остановило его руку.
Волконрав обернулся и увидел позади себя прях с изуродованными лицами. Шестиглазые пряхи рассматривали его и с мерзким шипением скалили острые зубы. Из-под подолов их сарафанов тянулись белые конопляные нити, оплетающие руку Волконрава. Разведчик взял кинжал в другую руку, чтобы срезать нити, но пряхи, возникшие с другой стороны, оплели и её. Волконрав почувствовал, как нити обхватили ноги, потерял равновесие и упал.
Разведчик перестал вырываться, когда увидел над собой свою копию, заносившую тальвар для удара. Он стал лихорадочно думать, как спастись. Копия замерла в ожидании, должно быть, не желая рисковать.
Пряхи, толкая друг друга, вожделенно тянулись к разведчику. Конопляная паутина сдавливала Волконраву грудь, впивалась в кожу. Нити принялись за горло.
- Тахар бы вас всех побрал! – разведчик ощутил свою беспомощность, а затем то, что ощущает обычно после беспомощности – звериную ярость.
Сердце заколотилось в два раза быстрее, Волконрав почувствовал дикую скорость, с которой кровь разносилась по телу, и завопил во всё горло. В раскрытом рту зубы стали расти, а челюсть вытягиваться, превращаясь в пасть. Тело заныло от боли и увеличилось, покрываясь чёрной шерстью.