Мудромир снова уловил странный звук из катакомб крылолюдов, но в этот раз гораздо ближе.
Ярек встал и поднял свою совню, которую выронил Рудивой, а затем прижался спиной к спине Вождя. Сверху, по обломкам, как чёрно-фиолетовые жуки, стали сползать Стражи Склепа, обступая Мудромира и Ярека. С другой стороны, не сводя глаз с Мудромира, медленно из стороны в сторону ходил Рудивой.
- Я всем поведаю о том, как храбро ты сражался перед смертью. Ты будешь похоронен с почестями, Мудромир. В этом склепе, думаю, найдётся отличное местечко для тебя.
- Несказанно рад. А если выживу я, все узнают, какой ты был паскудой.
Рудивой сделал быстрый выпад, но Вождь отвёл торс влево. Стражи склепа двинулись на Ярека стеной щитов, так что копейщику ничего не оставалось делать, кроме как отгонять их размашистыми ударами совни. Здоровяк, продолжая удар, развернул копьё и попытался достать Мудромира древком, но Вождь парировал этот удар мечом. Ярек ушёл от рубящего удара меча справа, прижав совню к себе и развернувшись. Вождь выдвинулся вперёд, к Рудивому, пока Датлануш лишил его копьё возможности свободно двигаться и, приблизившись на мгновенье, врезал здоровяку левой рукой в глаз. Что есть сил Ярек ударил по атакующему мечу сверху, выведя противника из равновесия. Страж Склепа, чуть не выронив меч, отвёл его вниз, а копейщик вернул совню наверх, попутно расчертив ею лицо противника. Мудромир отскочил и парировал мощный колющий удар в голову, от чего Рудивой решил ударить вниз, по ногам. Ярек не смог нанести смертельный удар, ведь ему пришлось, резко развернувшись, поймать древком сразу два меча, дерево затрещало от удара, а копейщик невольно попятился. Вождь подпрыгнул, спасая ноги от удара, а приземлившись, наступил левой ногой на копьё у втулки. Ярек закрутил совню, отводя мечи от себя, толкнув заодно третьего нападающего тупым концом. Вождь перенёс весь свой вес на левую ногу и попытался уколоть Рудивого прямым ударом в лицо. Разъярённый страж вырвался из строя щитом вперёд. Ярек подпустил противника ближе, угрожая острием совни. Страж приподнял щит к лицу, а копейщик вместо удара махнул совней над головой противника, переворачивая её остриём назад, молниеносно закрутился вправо, а затем назад влево, уперевшись древком в щит. Рудивой ушёл от удара, ухватился за тупой конец копья кинжальным хватом и дёрнул его вверх с огромной, неожиданной для Мудромира, силой, подтягивая древко к себе. Вождь упал назад. Ярек развернулся как заведённая пружина, повалив противника, и был готов добить его, как вдруг на его спину свалился Вождь. Ярек невольно двинулся вперёд в опасную близость к мечам Стражей Склепа, а Мудромир неведомым образом успел вскочить на ноги и парировать копьё Рудивого, но всё это уже было бессмысленно. Стражи склепа оказались слишком близко, они обступили Мудромира и Ярека, не оставив места даже для замаха, и готовились раздавить их.
Вдруг с оглушающим грохотом и нечеловеческим визгом Рудивой взмыл в воздух, пусть не очень высоко и крайне нелепо, но, перелетев пригнувшегося Вождя и уроненного Ярека, он врезался в ряды Стражей Склепа катапультным снарядом. И без того не очень ровный строй Стражей развалился как карточный домик.
Ошарашенный Мудромир посмотрел на коридоры крысолюдский катакомб, из которых доносились необъяснимые звуки. Хотя, в прочем, не только Вождя интересовали обстоятельства этого полёта – все присутствующие направили взгляд в одно и тоже место.
- Волхв оставил мне знак, - у крысолюдских катакомб стоял богатырь Добрыня в весьма нехарактерном для себя облачении - кожаном плаще с полукруглыми деревянными нашивками, похожими на перья птицы. Богатырь играючи вращал в руке свою булаву, а окружали его те, кого в Диких Землях называют Филинами, в похожих кожано-деревянных одеждах.
Снова та долина. Снова те дороги, обходящие лес и сплетающиеся в путь к волхву-судье Даромудру. А я снова князёк. Что ж, я начинаю привыкать.
Сейчас середина лета. Снега давно нет. Зелёное покрывало долины усыпано разноцветными бусинами цветов и кустов. Далеко позади видна жёлтая линия полей, очерчивающая лазурное небо от пёстрой земли.
По дороге, загоняя коня, стремится разгневанный Мудромир - тут я уже ношу это имя, а перед ним Военег, вождь Дубылян. Мы знатно поссорились с Военегом. Его разбойники разграбили мой охотничий лагерь. Такой наглости давно не видели Дикие Земли.
Ярость разрывает Мудромира. Несправедливость, наглость и скудоумие по сей день почему-то вызывают во мне удивление и гнев, а в те времена я был просто поражён. Стоило бы давно привыкнуть к человеческим слабостям, безумным выходкам и необъяснимым верованиям, но я, видимо, всегда буду ждать от людей большего, чем они могут дать.