- Остроок, - командным тоном произнёс Мудромир.
Лучник отдал Мудромиру странного вида мешок размером примерно с человеческую голову. Мудромир развязал мешок, достал из него, как ни странно, именно человеческую голову и, держа её за волосы, протянул волхву. Голова была грязна и волосата, как, в общем, любая из тех, что носят на плечах дикари, отличало её от остальных только отсутствие тела и вырезанный на лбу крест.
- Это Камнетверд – вождь Камнетелых, - спокойно прокомментировал Буревлад. - Кто его обезглавил?
- Я, - Мудромир небрежно запихнул голову назад в мешок и вернул Острооку. – Мы нашли его на Холме Висельников. Мне нужно было точно узнать, кто он. Не тащить же сюда ради этого всю его тушу.
- Его нужно похоронить, отдав почести по всем порядкам, – Буревлад от возмущения заговорил быстрее. – Тело и голову для этого нужно объединить.
– К чему нам голова мёртвого дикарского вождя? – Волконрав перебил волхва.
– Пока сказать трудно. Камнетверд один из Каменных Братьев, а они до фанатизма религиозны. Сомневаюсь, что он вдруг решил признать меня Вождём Всех Вождей и его казнили за это. Произойти могло, конечно, всё что угодно, но нельзя упускать тот факт, что Камнетверд, как и его братья – влиятельные вожди Диких Земель. Его дочь - жена вождя Медвежьей Рощи, а сын женат на дочери атамана Стражей Склепа. Быть может, его убил конкурент по влиянию над племенами.
- Всё это значит только то, что мы по-прежнему ничего не знаем, - сказал Волконрав, прежде недовольно фыркнув.
- Узнаем, когда доберёмся до общины Камнетелых.
- А мне снова искать испуганных дикарей в болоте? – Волконрав накинул зерцало на себя поверх кожаной кирасы и принялся застёгивать его ремни по бокам. – Может, ты меня в Запределье отправишь, чтоб я не мешался?
- Проверить ещё несколько стоянок было бы не плохо, но на это нет времени. Для гадюк есть другая работа, - Мудромир направился к своему лагерю, рукой подзывая к себе богатыря и лучника, - Буревлад тебе всё объяснит, - пробормотал Вождь разведчику, уже не смотря в его сторону.
«Нашептали древние дубы
О побоище мне том кровавом.
Где воины в сече полегли
Под градом славным - Азвоаром.
Где Ёрш, Истом и Военег,
Собрав все силы воедино,
Так покорить и не смогли
Свободные земли Мудромира.»
«Песнь о битве под Азвоаром», отрывок.
Автор не известен. 3379 г.
Чёрное рвущееся молниями на части небо так низко, что, кажется, вот-вот раздавит меня. Гроза здесь, на севере Диких Земель, редкость, тем более такая неистовая. Мой отец решил бы, что это неспроста, он верил, что Рушунар вершит судьбы, испытаниями и наказаниями куёт из людской души душу бойца. Так он, во всяком случае, говорил.
Как я здесь оказался? Порыв ветра снес меня как пушинку. Я падаю. Почему так долго? Я на земле. Я такой крошечный, что бурление лужи от капель дождя кажется огромными взрывами. Похоже, дождь затихает. Это я? В луже отражается вовсе не Вождь, а крохотная белая птичка – князёк с синими крыльями и разноцветными глазами – левый зелёный, правый голубой.
Похоже, это просто сон, иначе быть просто не может. Я готов поверить в то, что стал птицей, но не поверю, что передо мной врата свободного города Азвоара. Ворота большие и крепкие, но всё ещё в частоколе - при мне здесь была крепостная стена. Значит, это время правления моего отца или деда.
Думаю, я ничего не потеряю, если заберусь повыше, пока дождь не разыгрался снова. О, это действительно интересно!
Там, на площади, в окружении воинов отца, зевак и кольца пламени стою я. Сейчас мне одиннадцать лет и пока меня зовут Метируш - «отмеченный Рушунаром». Так меня назвали из-за разноцветных глаз.
Мне впервые в жизни доверили сражаться боевым оружием. Вручили железный меч, выкованный стариком Огнезаром, чтобы я прошёл ритуал посвящения в войны. По традиции каждый молодой воин должен одолеть чучело дракона Гракшаритара - олицетворение страхов. Но на деле чучело удосужились смастерить только для меня. Остальные же, не состоящие в родстве с вождём племени, «становились воинами» только от того, что выдерживали в круге огня воздействие одурманивающих отваров достаточно долго, не обмочившись. Мне тоже для посвящения хватило бы и этого, но отец будет недоволен. Он так обрадовался, когда началась гроза, пробормотал что-то про страх и мужество, и дал мне этого мерзкого варева.
В глазах всё помутилось, задрожало, сердце заколотилось как у загнанного, мышцы напряглись, а кожа онемела, так что даже не ощутила жара огненного кольца, в которое я вступил. Огонь этот не гаснет даже под проливным дождём, а лишь плюётся в ответ искрами. Это сейчас я знаю, что тот отвар готовится из богатых психоделическими веществами голубого мухамора и болотного звездолиста, а пламя не тухнет из-за горючей нефти, но тогда, в одиннадцать лет, всё это казалось мне настоящей магией.