12 июля немцы вытеснили врангелевцев из очередной деревни, угрожая разрезать фронт Сводного корпуса. Врангель приказал кинбурнским драгунам в конном строю остановить противника. Кинбурнцы ринулись в атаку ничуть не хуже, чем когда-то за своим первым Георгием ротмистр Врангель. Выбили врага и захватили пулемет и несколько десятков пленных.
По расположению 7-й дивизии корпуса, при которой находился командующий Врангель, немцы ударили тяжелой артиллерией. Петр Николаевич поскакал к дивизионному командиру по лесу, где спешились полки. Он выскочил на полянку к избе лесника, около которой за вынесенным столом пили чай офицеры.
Барон спрыгнул с коня, направляясь к столу, как прямо над головами прогудел снаряд — взрыв за избой! Там закричали раненые, на поляну выскочила со сбитым сед- лом и окровавленным крупом лошадь. Кавалеристов с открытого места будто ветром сдуло. За деревьями конники занервничали, хватая под уздцы лошадей. Еще минута, понял Врангель, и начнется беспорядочный отход!
Генерал зычно закричал:
— Смирно!
Как ни в чем не бывало Врангель прошел к столу с самоваром, сел и попросил налить себе чаю. Барон услышал, как новый снаряд в вышине снова идет на эту лужайку. Раскатистым шмелем гудел он: бах! — взрыв совсем рядом. Осколок оттуда, громко жужжа, упал у ног Врангеля рядом со столом.
Барон подхватил его с земли. Взглянул на конников, жмущихся к стволам неподалеку, кинул осколок ближайшему кавалеристу:
— Бери, ребята, горяченький, к чаю на закуску! Солдаты рассмеялись, вмиг смыло тревогу с их лиц.
По поводу этого случая Врангель сделал потом в «Записках» важное замечание:
«С этого дня невидимое духовное единение установилось между мной и моими людьми. С этого дня я почувствовал, что полки у меня в руках, что та психологическая связь между начальником и подчиненными, которая составляет мощь каждой армии, установилась.
Это явление мне за мою службу приходилось испытывать не раз. Так однажды, во время усиленной рекогносцировки в Крейцбургских болотах я непреложно и ясно ощутил неожиданно мгновенно родившуюся эту духовную связь с моим полком. Так впоследствии создавалась эта связь начальника с частями на Кубани и в степях Маныча в Гражданскую войну».
С 7 июля назначенный главнокомандующим войсками Юго-Западного фронта генерал Корнилов прислал Врангелю телеграмму:
«Прошу принять лично и передать всем офицерам, казакам и солдатам Сводного конного корпуса, особенно же кинбурнским драгунам и донцам, мою сердечную благодарность за лихие действия корпуса 12 июля, обеспечившие спокойный отход частей на стыке армий. Корнилов».
За это генерала Врангеля постановлением Дум частей Сводного корпуса наградили солдатским Георгиевским крестом IV степени — вторым к его первому офицерскому! Удивительно, что солдаты уже «новой» России так отметили аристократа-монархиста.
25 августа 1917 года Корнилов, ставший Верховным Главнокомандующим Русской армии, по договоренности с главой Временного правительства Керенским, направил 3-й конный корпус, которым продолжал командовать генерал Крымов, в Петроград на случай подавления возможного восстания большевиков. 27 августа Керенский под давлением Петроградского Совета изменил свою позицию, объявил генерала Корнилова мятежником, сместив его с поста Верховного главкома, а себя провозгласил Главковерхом.
Врангель с воодушевлением прислушался к тому, как генерал Корнилов в этот момент заявил, что берет на себя всю полноту власти в стране! Барон пытался выполнить приказ Корнилова о высылке 3-му корпусу Осетинского и Дагестанского полков из 3-й Кавказской дивизии. Однако 2 сентября генерала Корнилова Временное правительство арестовало, а окончательно запутавшийся в этой переделке, не очень ладящий со своей нервной системой командующий 3-м корпусом генерал Крымов застрелился.
В 3-й корпус, злосчастный с тех пор, как его покинул доблестный граф Келлер, Керенский командующим теперь назначил генерала Врангеля. Тот отправился в Петроград, в окрестностях которого корпус остановился в корниловском рывке к столице. Но там выяснилось, что сам-то генерал Корнилов на пике атаки после крымовского самоубийства назначил начальником 3-го корпуса генерала П. Н. Краснова, который до сих пор выполнял эти обязанности.