Врангель, постоянно твердивший с тех пор о необходимости соединения с Колчаком, наивно не подозревал, что адмирал сам к тому не стремится, единолично целится на Москву. А. И. Деникин, не уступая по воинской амбиции А. В. Колчаку, главным направлением для свое- го штурма столицы продолжал рассматривать кратчайшую линию на Москву через Харьков—Орел-Тулу.
С этого момента начинается противостояние Врангеля и Деникина, что в конечном счете и определит смену главкомов ВСЮР. Перелом зафиксировал сам барон Врангель:
«По мере того, как я присматривался к генералу Деникину, облик его все более для меня выяснялся…
Сын армейского офицера, сам большую часть своей службы проведший в армии, он, оказавшись на ее верхах, сохранил многие характерные черты своей среды — провинциальной, мелкобуржуазной, с либеральным оттенком. От этой среды оставалось у него бессознательное предубежденное отношение к «аристократии», «двору», «гвардии», болезненно развитая щепетильность, невольное стремление оградить свое достоинство от призрачных посягательств. Судьба неожиданно свалила на плечи его огромную, чуждую ему государственную работу, бросила его в самый водоворот политических страстей и интриг. В этой чуждой ему работе он, видимо, терялся».
В начале мая генералу Врангелю было предложено принять командование новой Кубанской армией, а Кавказскую Добровольческую армию переименовать, как было по-старому, в Добровольческую и ее командующим назначить генерала Май-Маевского. Сначала Врангель отказался от этого предложения Деникина и его начальника штаба генерала И. П. Романовского, но началось наступление 10-й красной армии под командованием способного большевистского командира, бывшего полковника Егорова от станицы Великокняжеской на Торговую, угрожавшее белому тылу.
Петр Николаевич согласился принять командование группой войск: 1-й Кубанский корпус, 1-я конная дивизия, Горская дивизия, Астраханская отдельная бригада. Группе Врангеля ставилась задача форсировать реку Маныч и овладеть станицей Великокняжеской.
Операция шла с 15 по 21 мая, и, как сказано в послужном списке Петра Николаевича: «Началось ожесточенное сражение под Великокняжеской, во время которого генерал Врангель лично повел в атаку свои войска, нанес решительное поражение 10-й Красной армии и вынудил ее поспешно отходить к Царицыну».
Общая атака на Великокняжескую была картинно великолепна, ее Врангель помнил всю жизнь. С началом артподготовки барон в неизменной при торжествах бело-«белогвардейской» черкеске, издалека видный своей высоченной фигурой в седле, объехал фронт стоящих полков. Он говорил бойцам красивые, вдохновенные слова, на какие тоже был мастер. Словно бы теплый майский воздух, как весенней грозой, электризовался той самой «духовной спайкой», во имя которой беззаветно кладет голову воин в бою, не разбирая заслуг «други своя».
Генерал Врангель приказал снять чехлы и распустить знамена. Начали выстраиваться в боевой порядок — все полковые оркестры взмыли маршами своих частей. Как на параде строились полки в линии колонн. Пронзительно трубили трубачи, реяли стяги! Блеснули шашки. Рев «ура» покрыл степь под Великокняжеской. Лава конницы ринулась в атаку, чтобы победить или умереть…
Сметенные из станицы красные бежали к северу вдоль железной дороги. За пехотой улепетывала вскачь столь знаменитая позже в советской историографии конница Думенко, которого через несколько дней, добивая на реке Сал, тяжело ранят и эвакуируют в Саратов. Но отступающие норовили взорвать рельсы и мосты, поэтому давили их по пятам части генерал-майора П. Н. Шатилова, который получит за это сражение генерал-лейтенанта, станет начальником штаба Кавказской армии и близким помощником генерала Врангеля на всю его оставшуюся жизнь. На перехват большевистского отхода пошел и 1-й конный корпус генерала Покровского. Путь к Царицыну и Волге был открыт.
На следующий день утром Врангель на автомобиле приехал в Великокняжескую, где стоял штаб генерала Шатилова. Сюда только что привели пятерых конников Горской дивизии: грабили население. Петр Николаевич тут же назначил над ними военно-полевой суд… Через два часа грабителей вывели на площадь станицы и повесили. Врангель приказал не убирать трупов в течение суток, чтобы убедить войска и население — такие будут беспощадно караться, несмотря на их воинскую доблесть.