Подкрепления же зависели только от Деникина, который, показывая в Великокняжеской три пальчика, заверял, что и он не подведет. Врангель тогда, словно чувствуя такой вот расклад под Царицыном, Антону Ивановичу указал:
Взятие города зависит от своевременности присылки мне туда обещанных Кубанской пластунской бригады и артиллерии. Как показывает опыт Донской армии, зимой пытавшейся овладеть Царицыном, это невозможно без достаточно сильной пехоты и могучей артиллерии.
Деникин тогда ответил:
— Конечно, конечно, все, что возможно, вам пришлем.
Врангель был вновь безмерно раздражен действиями главнокомандующего. Деникин увлекся наступлением на Харьков, от взятия которого зависела его главная греза — путь на Москву, — и считал царицынское направление второстепенным!.. Разгорячившись, барон пишет Деникину письмо, в котором обвиняет, что тот не держит слова по оказанию помощи. Петр Николаевич здесь даже просил освободить его от командования Кавказской армией после царицынской операции… Помощники Врангеля едва сумели разошедшегося конногвардейца уговорить, чтобы генерал не отправлял это послание.
Наконец, появились долгожданные пехотная дивизия, бронепоезда, даже высшее достижение тогдашней военной техники — танки. В самом конце июня 1919 года белые полки вдохновенно ринулись на прорыв мощнейшей обороны «Красного Вердена».
Помогли танки — раздавили проволочные заграждения! Не виданные многими железные чудища разошлись вправо и влево, давая живой силе ход за собой, расстреливая в панике бросившуюся врассыпную красную пехоту. Белые ратники хлынули в прорыв, за ними — со свистом кубанские казачьи полки!
На рассвете следующего дня — 30 июня — все еще пытавшихся удержать Царицын красных додавили при помощи бронепоездов. Ворвались в город, разбив большевистские части на всех участках. За сорок дней боев от Маныча до Царицына Кавказская армия генерала Врангеля взяла сорок тысяч пленных (как бы по тысяче в день!), 70 орудий, 300 пулеметов, захватила и два «звучных» бронепоезда: «Ленин» и «Троцкий».
Как выглядел в эти дни барон Врангель? Об этом читаем в книге «В Белой армии генерала Деникина» генерала П. С. Махрова, бывшего начальником военных сообщений Кавказской армии в описываемый им период:
«Поезд, в котором я следовал, подходил к южной окраине Царицына…
Поезд командующего Кавказской армией стоял у вокзала на запасном пути. У поезда играл духовой оркестр. Платформа была переполнена фланирующей публикой, с любопытством заглядывающей в окно вагона командующего армией. Лица у всех были веселые. Гулявшие принарядились, у детей в руках были цветы. Я подошел к вагону, у входа в который стояли часовые с саблями наголо…
Генерал Врангель сидел за письменным столом в роскошном салоне со своим начальником штаба… Генерал Врангель выглядел очень эффектно: высокий, стройный, затянутый в черную черкеску с белыми газырями и небольшим изящным кинжалом у пояса. У него было красивое, гладко выбритое лицо, коротко подстриженные усы, в больших глазах отражались ум, воля, энергия. Манеры Врангеля были элегантны в своей простоте и непринужденности. Голос звучал приятно, а говорил он кратко и ясно».
В начале июля 1919 года в Царицын прибыл генерал Деникин, который в это время отдал приказ со своей «Московской директивой». По ней Кавказской армии генерала Врангеля надо было выйти на фронт Саратов-Балашов и далее наступать на Москву через Нижний Новгород и Владимир. Генералу Май-Маевскому с его Добровольческой армией было приказано наступать на Москву в направлении Курск—Орел— Тула.
Врангель посчитал «Московскую директиву» «смертным приговором армиям Юга России», потому что в ней, на его взгляд, отсутствовал маневр и допускалась разброска сил. В это время армии Колчака начали отступать в Сибирь под встречным красным натиском и былая врангелевская идея о соединении с ними отпала. Теперь Петр Николаевич предложил Деникину «сосредоточить в районе Харькова крупную конную массу в 3–4 корпуса» и действовать ею на кратчайшем направлении к Москве совместно с Добровольческим корпусом генерала А. П. Кутепова.
Все эти предложения Врангеля Деникиным были отклонены. Измотанная царицынским сражением Кавказская армия начала выполнять «Московскую директиву» главкома, но из всего запланированного смогла лишь взять Камышин 28 июля.
Конфликт между Врангелем и Деникиным стал неуклонно углубляться. 11 августа барон отправил главкому письмо, в котором утверждал, что тот — возможно, из-за личной неприязни к нему — держит Кавказскую армию в «черном теле». Это было время пика белого наступления на Москву, которое грандиозно развивалось больше по линии Добровольческой армии Май-Маевского, и ревнивые упреки Петра Николаевича были небезосновательны.