Летом 1998 года я, работая над книгой «Генерал Деникин», был во Франции, где в Версале встречался с дочерью этого главнокомандующего белых Мариной Антоновной Деникиной. А в Париже я близко сошелся с настоятелем тамошнего храма Русской Православной Церкви Заграницей отцом Вениамином Жуковым, потому что являюсь прихожанином РПЦЗ в Москве и мой дядя был белым офицером.
Отец протоиерея Вениамина Жукова Николай Михайлович Жуков был поручиком Алексеевского полка и воевал в белой армии под командой генерала Деникина, потом — генерала Врангеля, с которым эвакуировался из Крыма в Галлиполи. Глубоко православный Жуков-старший умер под Парижем в возрасте 99 лет в 1997 году, и о его удивительной судьбе отец Вениамин составил записки, совершенно точно в них отметив: «Мой отец был рядовой русский человек Святой Руси».
Духовная стойкость поручика Жукова наглядна хотя бы по такому эпизоду:
«Он дважды был в плену у красных… Второй раз — приговорен к расстрелу. Смертников выводили каждый день на копание себе могилы, и отец по пути собирал какие-то зернышки, падающие с деревьев, в надежде, что вырастет что-то на его могиле».
В чем было значение барона Врангеля, принявшего в апреле 1920 года в Севастополе бремя командования от А. И. Деникина, так же видно из этих записок о поручике Н. М. Жукове:
«С отступающей Добровольческой армией мой отец очутился в Севастополе. Сколько раз он мне говорил, что не закончилось бы так печально Белое движение, если бы вовремя пришел к власти генерал Врангель; при нем была восстановлена дисциплина и справедливость».
Новый главнокомандующий генерал-лейтенант П. Н. Врангель, расположивший свой штаб в Севастополе, начал с того, чтобы укрепить моральное состояние, подтянуть войска. Отмежевываясь от «деникинщины», он приказом от 12 мая 1920 года объявил все находившиеся в Крыму войска Русской армией.
В составе Русской армии было образовано три армейских корпуса: 1-й (бывший Добровольческий) под командованием генерала А. П. Кутепова, 2-й (бывший Крымский) — генерала Я. А. Слащова, 3-й — генерала П. К. Писарева. Кавалерия распределилась в корпус генерала И. Г. Барбовича (бывшего ротмистра, эскадронного командира, получившего Георгия за то, что 20 апреля 1915 года «атаковал и изрубил две роты австрийцев, занимавших очень выгодные позиции»), в Донской казачий корпус и Кубанскую казачью дивизию.
В своем воззвании Петр Николаевич писал:
«Офицеры Красной Армии!
Я, генерал Врангель, стал во главе остатков Русской армии — не красной, а русской, еще недавно могучей и страшной врагам, в рядах которой служили когда-то и многие из вас.
Русское офицерство искони верой и правдой служило Родине и беззаветно умирало за ее счастье. Оно жило одной дружной семьей. Три года тому назад, забыв долг, Русская армия открыла фронт врагу, и обезумевший народ стал жечь и грабить Родную землю.
Ныне разоренная, опозоренная и окровавленная братской кровью лежит перед нами Мать — Россия…
Три ужасных года оставшиеся верными старым заветам офицеры шли тяжелым крестным путем, спасая честь и счастье Родины, оскверненной собственными сынами. Этих сынов, темных и безответных, вели вы, бывшие офицеры непобедимой Русской армии…
Что привело вас на этот позорный путь? Что заставило вас поднять руку на старых соратников и однополчан?
Я говорил со многими из вас, добровольно оставившими ряды Красной Армии. Все они говорили, что смертельный ужас, голод и страх за близких толкнули их на службу красной нечисти. Мало сильных людей, способных на величие духа и на самоотречение… Многие говорили мне, что в глубине души сознавали ужас своего падения, но тот же страх перед наказанием удерживал их от возвращения к нам.
Я хочу верить, что среди вас, красные офицеры, есть еще честные люди, что любовь к Родине еще не угасла в ваших сердцах.
Я зову вас идти к нам, чтобы вы смыли с себя пятно позора, чтобы вы стали вновь в ряды Русской, настоящей армии.
Я, генерал Врангель, ныне стоящий во главе ее, как старый офицер, отдавший Родине лучшие годы жизни, обещаю вам забвение прошлого и предоставляю возможность искупить ваш грех.
Правитель и Главнокомандующий Вооруженными силами на Юге России, генерал Врангель».
Армия в руках Врангеля стала более управляемой. Антон Иванович Деникин очевидно тяготился властью, «свалившейся» на него. «Ох, Асенька, — писал он в главкомах ВСЮР своей жене, — когда же капусту садить?» Об этой грезе «царь Антон», как иронически назвали его некоторые приближенные, запросто сообщал и группе кадетов, посетивших Деникина в Екатеринодаре: