14 сентября Петр Николаевич начал отвлекающую операцию, которую планировал завершить ударом на северо-запад для соединения с поляками или 3-й Русской армией. Тогда бы белым удалось мощно вырваться из «крымской бутылки».
Стремясь закрепить занятые позиции, Врангель приказал 5 октября 1920 года форсировать Днепр, чтобы выйти в тыл Каховской группировки большевиков. Белые эскадроны переправились на правый днепровский берег и устремились под Никополь. Здесь они отбросили и рассеяли 2-ю красную Конную армию бывшего войскового старшины (подполковника) Миронова. Но бывший казачий офицер Миронов, которого позже не случайно убьют сами большевики, был талантлив и снова собрал свою 2-ю Конную (славу которой потом украдет 1-я Конная армия бывшего унтера Буденного). Он навязал конникам Врангеля затяжной бой, потому что ни его первосортные в Красной армии эскадроны, ни конники его конкурента Буденного никогда не выдерживали прямого сабельного удара белых.
В этом бою снарядом убило великолепного командира Кубанской казачьей дивизии генерал-лейтенанта Г. Ф. Бабиева, о котором Врангель писал:
«Бабиев был одним из наиболее блестящих кавалерийских генералов на юге России. Совершенно исключительного мужества и порыва, с редким кавалерийским чутьем, отличный джигит, обожаемый офицерами и казаками… За время Великой войны и междоусобной брани, находясь постоянно в самых опасных местах, генерал Бабиев получил девятнадцать ран. Правая рука его была сведена, однако, несмотря на все ранения, его не знающий удержу порыв остался прежним».
Командовавший этой операцией у белых генерал Д. П. Драценко, из-за больших потерь, самовольно отдал приказ об отходе. Красные немедленно прорвались в Северную Таврию, угрожая отрезать главные силы Врангеля от Крыма.
В то же время роково срикошетили по «острову Крым» последствия закончившейся советско-польской войны. Поляки заключили перемирие с большевистским руководством. О подписании же предварительных условий этого мира Врангель узнал, когда уже его войска втянулись в бои за Днепром для реализации согласованного «польского варианта». Барон мрачно бросил:
— Поляки в своем двуличии остались себе верны.
Сколь исторически преуспевают в лицемерии не только сэры, а и славянские паны, продолжившие «подставлять» Россию и в конце XX века, например, чеченцам, организовавшим при Д. Дудаеве на польской территории пропагандистское антирусское гнездо…
Впрочем, кто только русские белые армии и их вождей не предавал! Чехословаки — адмирала Колчака, кавказские горцы — генерала Деникина, эстонцы — генерала Юденича, британцы — последних белых главкомов генералов Миллера и Врангеля. И вот поляки напоследок пригвоздили барона в спину. Правда, диктатор Польши с 1918 года Пилсудский и раньше как мог, старался досадить подножками Деникину, хотя тот и был наполовину поляком по своей матери Е. Ф. Вржесинской.
Закончившаяся война с Польшей позволила большевикам издать кровожадный вопль для заклания последней белой армии, все еще жертвенно сражающейся в России: «Все на Врангеля!» Они сосредоточили против врангелевцев в полтора раза больше войск, чем когда-то собирали против Деникина или воюя с поляками на Варшавском направлении.
Красной армии понадобился четырехкратный перевес в силах, чтобы выбить части Русской армии из Таврии. К началу ноября 1920 года врангелевцы отошли в Крым на Перекопские позиции, потеряв в сражениях на «материке» убитыми и ранеными около половины своего состава.
Приказом от 7 ноября главком Врангель объявил Крым на военном положении и одновременно секретно распорядился готовить эвакуацию. Уход отсюда морем за границу предусматривался давно, в крымских портах на этот случай были сосредоточены все суда, способные держаться на плаву. Поэтому ни на какую героическую оборону Перекопа белые и не рассчитывали, хотя советские военные историки потом постараются расписать «штурм Перекопа» многократно превосходящей белых Красной армией едва ли не высшим ее подвигом в конце Гражданской войны.
На этот счет А. А. Валентинов в своей «Крымской эпопее» отмечал:
«Долговременных артиллерийских укреплений на перешейке не было вовсе. Существовавшие полевые были весьма примитивны. Установка большей части артиллерии была рассчитана на последнюю минуту, так как свободных тяжелых орудий в запасе в Крыму не было, заграница их не присылала… Электрический ток, фугасы, якобы заложенные между ними, и т. п. — все это было лишь плодом досужей фантазии».