На французско-русском совещании в Константинополе, решившем судьбу русского Черноморского флота, французами также была признана необходимость сохранить организацию кадров Русской армии с их порядком подчиненности и военной дисциплины. На целостности своей армии генерал барон П. Н. Врангель настаивал категорически. Верховный комиссар Франции с удивительно соответствующей его должности фамилией де Франс согласился разместить русские войсковые части в турецких военных лагерях.
Сразу же наметили рассредоточение Русской армии. 1-й армейский корпус генерала Кутепова направлялся в Галлиполи, кубанские казаки с генералом Фостиковым — на остров Лемнос, а донские казаки генерала Абрамова в Чаталджу. До минимума был сокращен штаб оставшегося главнокомандующим Русской армией генерала Врангеля, но Правительство Юга России перестало существовать, Кривошеий уехал в Париж. Петр Николаевич уточнял:
«С оставлением Крыма я фактически перестал быть Правителем Юга России, и естественно, что этот термин сам собою отпал. Но из этого не следует делать ложных выводов: это не значит, что носитель законной власти перестал быть таковым, за ненадобностью название упразднено, но идея осталась полностью».
Более 130 тысяч русских находилось в это время в Константинополе, на проливе Босфор. Вопросы их питания, размещения разрешались благодаря усилиям русских организаций, прежде всего — Всероссийского Земского союза и Городского союза. Содействовали беженцам и Американский Красный Крест, французы, англичане. Постепенно русские расселятся в Югославии, Болгарии, Румынии, Греции, Франции.
Армия, в основном расположившаяся в галлиполийских лагерях, мужественно переносила тяготы. Галлиполи (Голое поле — в переводе на русский, Гелиболу — по-турецки) был разрушенным войной и землетрясением турецким городом на берегу Дарданелльского пролива. Князь Долгоруков писал:
«В городе-развалине ютится 11000 русских, в лагере, в семи верстах, 15000».
Первое время большинство жило под открытым небом, а кому повезло — в палатках, но спать в них из-за тесноты можно было, лишь поворачиваясь с правого бока на левый одновременно, по команде.
Через два месяца на этом, и буквально голом месте, врангелевцами были созданы детский сад, школы, гимназии, курсы по подготовке в вузы, открыто несколько театров, стали выходить рукописные журналы. Взметнулась ввысь церковь, иконы и утварь которой делали своими руками, лампады, например, вырезали из консервных банок. В войсках шли боевые учения, смотры, дисциплина воинов здесь стала потом легендарной. Русская армия его превосходительства генерал-лейтенанта барона Врангеля не была побеждена. Армия без государства — это был своеобразный феномен в истории мировых цивилизаций.
Позже разовьется галлиполийское движение, возникнет «Галлиполийское общество», издающее газету «Галлиполи». В ней примут участие писатели Бунин, Куприн, Мережковский, молодой Набоков и другой общественный цвет белоэмиграции. Иван Бунин напишет в 1923 году:
«Галлиполи — часть того истинно великого и священного, что явила Россия за эти страшные и позорные годы».
Не случайно высшим отличием среди зарубежных русских стал нагрудный Галлиполийский знак — крест темно-свинцового оттенка с надписью в центре «Галлиполи» и датами: «1920» на верхнем конце и «1921» на нижнем. Сначала его делали из сплава, заменяющего железо, потом, в Югославии — из бронзы и покрывали черной эмалью; а во Франции изготовляли из серебра с узкой белой каймой на черной эмали по краям. Галлиполийский крест был символом русского терпения и православной веры. Удивительно, но его сень словно бы веяла в русском Париже еще и в 1998 году.
Мы стояли с седым отцом Вениамином Жуковым у неярко горящей лампочки за конторкой в пустом после окончания всенощной храме. Он, хорошей выправки, рассказывал, как выживали галлиполийцы и их дети. Вспоминал, что белые камни для Галлиполийского памятника павшим и умершим в изгнании белым бойцам живые издалека носили на руках.
Батюшка сказал, сверкнув глазами:
— Мой отец был галлиполийцем, и я как его сын имею право носить Галлиполийский крест.
Бывшие союзники белых вскоре примирились с существованием Советской России, врангелевская армия, кроме неудобства, ничего им не доставляла. Стали тяготиться этими проблемами и французы. Генерал Врангель, разуверившись в их поддержке, начал с конца 1921 года устраивать своих солдат, казаков, офицеров в более родственных славянских странах Сербии и Болгарии, где их приняли на жительство.
15 октября 1921 года на П. Н. Врангеля, проживавшего на борту стоявшей на рейде Босфора яхты «Лукулл», было совершено покушение. По счастью, в этот день в шестом часу вечера барон вместе с женой и его личным секретарем Н. М. Котляревским сошли на берег. В это время итальянский пароход «Адрия», пришедший из советского Батуми, вдруг резко изменил курс — протаранил врангелевскую яхту! Она в течение двух минут затонула со всем имуществом. Погиб мичман Сапунов, стоявший на вахте…