После убийств с применением яда по линии КГБ диссидентов за рубежом в период после Второй мировой войны; публикации журналистских материалов о спецлаборатории, разрабатывавшей «алхимию» таких расправ в недрах московской Лубянки; наконец, после откровений типа воспоминаний генерал-лейтенанта НКВД П. А. Судоплатова («Спецоперации. Лубянка и Кремль. 1930–1950 годы». М., «Олма-Пресс», 1998), трудившегося головорезом в среде антисоветской эмиграции, вполне очевиден возможный способ «ликвидации» белого главкома Русской армии.
«Брат» Якова Юдихина, скорее всего, подсыпал в еду генерала туберкулин, вызвавший у Врангеля бурное развитие туберкулезного процесса — той самой хорошо известной на Руси скоротечной чахотки, что сжигает больного за считанные дни. Зачем чекистам это могло понадобиться?
После провозглашения Верховным главкомом великого князя Николая Николаевича положение Врангеля стало неопределенным. Николай Николаевич и его окружение, подстрекаемое советской агентурой, не хотели, чтобы Врангель и его армия заняли достойное место в будущей России, старались прекратить финансировать войско, пытались политически изолировать барона, затрудняли его связи с воинскими организациями.
Не желая в открытую компрометировать великого князя Николая Николаевича: это императорское «знамя» русской эмиграции, своеобразный символ старой русской армии, пользующийся огромным авторитетом у кадровых военных, — Врангель вынужден был пойти на подготовку самостоятельного, крайне конспиративного дела, независимого от каких-либо ранее существовавших организаций.
С конца 1925 — начала 1926 годов в жизни главкома начинает играть особую роль круг глубоко доверенных ему людей: генерал от кавалерии П. Н. Шатилов, видный общественный деятель А. И. Гучков, генерал-майор А. А. фон Лампе, философ И. А. Ильин. Этой группой скрытно налаживаются контакты с политическими, финансовыми, государственными деятелями Германии, Англии, США.
Единомышленниками Врангеля предпринимаются меры для создания в Советской России организации, не имевшей никаких связей с предшествовавшими или существующими разведучреждениями. Редакцию альманаха «Белое Дело» во главе с начальником 2-го отдела РОВСа генералом фон Лампе предполагалось сделать легальным прикрытием этой секретнейшей организации.
Советские спецслужбы безуспешно пытались вовлечь генерала Врангеля в 1923—25 годах в свою провокационную деятельность. В частности, это пробовал организованный чекистами псевдомонархический «Трест» Федорова-Якушева, сумевший полностью дезинформировать разворачивающего работу боевиков в России генерала Кутепова. В конце концов чекисты оставили искусно изобразившего «нейтралитет» барона в покое ввиду его очевидной «изоляции», «отхода от дел».
Скандальное разоблачение чекистской игры с Кутеповым, которого несколько лет контролировало ОПТУ, критическое состояние здоровья Верховного главкома Николая Николаевича и другие обстоятельства со второй половины 1927 года вновь выдвинули Врангеля потенциальным лидером антибольшевистской борьбы. Видимо, чекисты что-то узнали и о секретной «личной» организации Петра Николаевича. В этом цейтноте, когда не было времени на внедрение в окружение генерала надежного «крота», проще всего было Врангеля физически убрать. Ведь белый барон не уставал повторять:
— Мы вынесли Россию на своих знаменах…
Об этом же говорит и определенный расклад сил и ситуаций в тогдашней сети советской агентуры во Франции.
Будущего агента ИНО ОПТУ командира Корниловского полка генерала Скоблина, женатого на певице Плевицкой, чекисты начали «пасти» задолго до 1930 года, когда их обоих завербовали. В 1920-х годах оплачивалась пока не сама их работа, а согласие на сотрудничество. Так, в начале 1923 года в период берлинских концертов Плевицкой у нее появился богатый попечитель, якобы психиатр из окружения самого 3. Фрейда Макс Эйтингон. Он оплачивает счета Плевицкой, издает ее книгу, щедро отваливает в долг супругу «курского соловья» Скоблину. Макс этот был родным братом известнейшего советского чекиста Леонида Эйтингона, работавшего под прикрытием сбытчика советской пушнины в Лондоне и Берлине.
Генерал Врангель, получая информацию через свои каналы, начал Скоблина подозревать и в 1923 году отрешил его от командования корниловцами. В 1926 году Скоблин ищет встречи с Врангелем, но тот его не принимает.
Возможная грандиозная агентурная карьера белого генерала, главы ударников-корниловцев Скоблина заканчивается, не успев толком начаться. Но на Лубянке известно о том, что генерал Кутепов, бывший в 1921 году посаженным отцом на свадьбе Скоблина и Плевицкой, продолжает благоволить Скоблину, несмотря на врангелевский остракизм. В ОПТУ рождается план, что-то вроде шахматной партии, позволяющей убрать так и так вновь становящегося опасным Врангеля и вернуть Скоблина в руководство белоэмигрантским движением.