Некоторые различия характеров только дополняли их. Несколько нервный и порывистый не в боевой обстановке Дроздовский и рядом с ним спокойный во всех случаях жизни Войналович — вот те начальники, которым не могло не поверить и не довериться офицерство с первой встречи с ними".
Вначале вербовка добровольцев Дроздовским началась тайно. В городе Яссы на улице Музилер в доме 24 он открыл вместе с единомышленниками так называемое Бюро помощи офицерам. С приходящими сюда беседовали, чтобы убедиться в решимости и самоотверженности офицера освободить от большевиков Родину. Потом знакомили с планами сколачивающегося отряда, предлагали подписать соглашение о службе в нем. Одних отправляли обратно в их части для дальнейшей пропаганды добровольчества среди офицерства, других поселяли в общежития, расположенные в христианской Евгениевской Общине, выдавали пособие.
Полковник М. Г. Дроздовский разослал своих вербовщиков по прифронтовым городам. Сам, оставив в Яссах с отрядниками полковника Войналовича, поехал в Кишинев, потом в Одессу, где открыл такие же Бюро. В Одессе Михаил Гордеевич так увлекся работой с офицерами, что не успел скрыться из города, когда его заняли красные. Дроздовского арестовали, и встал бы он у расстрельной чекистской стенки, если бы не его находчивый адъютант подпоручик Кулаковский. Тот сумел убедить еще не опомнившихся после взятия Одессы большевиков в совершенной благонадежности его командира. Дроздовского выпустили, они с Кулаковским вернулись в Яссы.
В декабре бывший помощник Главнокомандующего Румынским фронтом короля Фердинанда, теперь — Главнокомандующий армиями Украинского фронта генерал Д. Г. Щербачев, получивший письмо от основателя Добровольчества на Дону генерала М. В. Алексеева, решил развернуть такое же добровольческое дело, начатое Дроздовским, в масштабе своего фронта. С его разрешения по штабам армий разослали приглашение русским офицерам, желающим поступить на "американскую службу", согласовав этот фокус с союзническим Консульством США в Румынии. Когда такие являлись в Консульство, им говорили:
— Вы еще нужны Родине.
В Яссах офицеров направляли на улицу Музилер в Бюро дроздовцев.
Генерал Щербачев отдал приказ о формировании офицерских добровольческих частей. Наметили создать три Отдельные Русские добровольческие бригады: в Кишиневе, в местечке Соколы, находившимся в двух верстах от города Яссы, а также — в военном лагере у железнодорожной станции Скинтея, расположенной в 28 верстах от Ясс. Командиром штаба Национального корпуса Русских добровольцев, в который предполагали слить бригады, назначили генерала Кельчевского. Начальником Кишиневской бригады сначала поставили генерала Осташева, потом генерала Белозора. Но ходко дело шло лишь в Ясской бригаде полковника Дроздовского, которая насчитывала уже 200 бойцов.
Несмотря на приказ Щербачева, в штабах армий идеей добровольчества не воодушевились. Там просиживали галифе люди в погонах, больше поддерживающие офицерское большинство, какое выявилось на совещании выпускников Академии Генштаба в ноябре, предпочитающее как-то «пережить» большевизм и даже сосуществовать с ним в ближайшие 10, 30 лет… Бланки печатных объявлений, подписок, размноженные по образцу из дроздовских Бюро, пылились в штабных канцеляриях. Офицеры частей узнавали о наборе в добровольческие бригады больше через неугомонных вербовщиков Дроздовского.
Инициатора Добровольчества на русском фронте в Румынии полковника Дроздовского, сложившего с себя командование 14-й дивизией, в главное руководство добровольцами не ввели, ему предоставили возможность командовать лишь их частями под Яссами. Но направляющимся туда офицерам деньги, отпущенные на пособия, выдавались крайне неохотно. Если они собирались следовать к дроздовцам с оружием, боеприпасами, их обвиняли в расхищении воинского имущества части.
Прибывавшие в Яссы добровольческие офицеры и солдаты сначала отправлялись в городские общежития, потом — в Соколы или Скинтею. Первоначально больше людей направляли в совсем близкие от Ясс Соколы, но начались постоянные стычки с местными красными. Тогда в Соколах оставили лишь команду для караулов у складов и разгрузки вагонов на местной железнодорожной станции, а всех перевели в Скинтею.
В Скинтейском лагере спали в нескольких холодных и темных летних бараках на нарах. В январе 1918 года здесь двум с лишним сотням офицеров разных родов войск при пятистах конях, шести орудиях и десяти пулеметах приходилось заниматься самым черным трудом. Они несли все хозяйственные работы вплоть до колки дров. Ухаживали за конями, водя каждого на водопой за полторы версты. А для добывания вооружения, пропитания и фуража требовалось им еще налетать на соседние большевистские части.