Через месяц Семенов во главе разъезда с одиннадцатью казаками снял баварскую пехотную заставу, взяв в плен 65 германцев, за это был удостоен Георгиевского оружия.
В 1915 году Семенов в чине подъесаула (штабс-капитан, в кавалерии — штабс-ротмистр) командует 6-й сотней Нерчинского полка, в каком командир 5-й сотни — подъесаул барон Р. Ф. Унгерн фон Штернберг. С октября 1915 года Нерчинским полком командует полковник барон П. Н. Врангель, который оставил о тогдашнем своем подчиненном Семенове такие воспоминания:
«Семенов, природный забайкальский казак, плотный коренастый брюнет, с несколько бурятским типом лица, ко времени принятия мною полка состоял полковым адъютантом и в этой должности прослужил при мне месяца четыре, после чего был назначен командиром сотни. Бойкий, толковый, с характерной казацкой сметкой, отличный строевик, храбрый, особенно на глазах начальства, он умел быть весьма популярным среди казаков и офицеров. Отрицательными свойствами его были значительная склонность к интриге и неразборчивость в средствах достижения цели. Неглупому и ловкому Семенову не хватало ни образования (он кончил с трудом военное училище), ни широкого кругозора, и я никогда не мог понять — каким образом мог он выдвинуться впоследствии на первый план гражданской войны».
Врангелевская оценка отдает верхоглядством. Книгочей с детства, потом знаток буддизма Семенов, едва не ставший студентом Института восточных языков, мог из-за его простоватой внешности выглядеть заурядно, но вполне обладал необходимыми образованием и кругозором для «первого плана гражданской войны». Именно в ней малограмотные красные вожди, например, Жлоба, Думенко, Буденный, не только командовали огромными войсковыми соединениями, а и победили таких умниц и интеллектуалов, как Врангель.
В Карпатах Семенов, защищая ущелье, во главе сорока казаков блистательно выдержал подряд четыре сокрушительные атаки Баварской дивизии. Потом он не поладил по поводу награждения за это с начальником Уссурийской дивизии генералом Крымовым. В результате, как и когда-то из-за своего первого полкового командира, Семенов в 1916 году перевелся в 3-й Верхнеудинский полк Забайкальской казачьей дивизии, Смиренным нравом этот казак ни в коем случае не отличался.
Г. М. Семенов продолжает воевать на Кавказском фронте, в начале 1917 года на Персидском фронте участвует в походе русских частей в Месопотамскую долину. В чине есаула (капитан, в кавалерии — ротмистр) возвращается на Румынский фронт в мае 1917 года.
В это время после Февральской революции в армии процветает реформирование, начиная с печально известного «Приказа № 1», положившего начало ее разложению. А, например, генерал Корнилов в его 8-й армии формирует Добровольческий ударный отряд для того, чтобы отборными кадрами укрепить фронт. Создаются другие добровольческие части, не имевшие аналогов в бывшей императорской армии, чтобы противостоять повальному дезертирству. Это и национальные батальоны, полки: украинские, кавказские, латышские и т. п.
Делегат Всероссийского казачьего съезда есаул Семенов проявляет собственную оригинальнейшую инициативу — сформировать у себя на родине из добровольцев отдельный конный монголо-бурятский полк! Он пишет об этом рапорт на имя пока еще военного министра Временного правительства Керенского, указывая свои высокие цели: привести этот полк на германский фронт, чтобы «пробудить совесть русского солдата, у которого живым укором были бы эти инородцы, сражающиеся за русское дело».
Семеновским рапортом заинтересовались, из военного министерства приказали откомандировать есаула в Петроград. Оказавшись здесь в июне 1917 года, 27-летний Георгиевский кавалер Семенов принимает близко к сердцу подпольное движение единомышленников генерала Корнилова. Он знает многих офицеров будущего Корниловского путча, потому что служил в Уссурийской дивизии, которая входит в корпус его также давнего знакомца генерала Крымова, и на эти части понадеется в августе 1917 года Корнилов. Семенов и сам готов встать во главе любой петроградской заварушки, лишь бы расправиться с уже ставшими ненавистными забайкальцу большевиками.
Все это аукнется Г. М. Семенову через тридцать лет, когда те самые большевики будут уже безраздельно править его родиной и, казня самого Семенова, напишут в приговоре в том числе и о раскаленном лете 1917 года:
«Намеревался с помощью двух военных училищ организовать переворот, занять здание Таврического дворца, арестовать Ленина и членов Петроградского Совета и немедленно их расстрелять с тем, чтобы обезглавить большевистское движение…»