Стремясь к приключениям и избегая обстановки мирной строевой службы, барон Унгерн из училища выходит в Амурский казачий полк, расположенный в Приамурье, но там остается недолго. Необузданный от природы, вспыльчивый и неуравновешенный, к тому же любящий запивать и буйный во хмелю, Унгерн затевает ссору с одним из сослуживцев и ударяет его. Оскорбленный шашкой ранит Унгерна в голову. След от этой раны остался у Унгерна на всю жизнь, постоянно вызывая сильнейшие головные боли и, несомненно, периодами отражаясь на его психике. Вследствие ссоры оба офицера вынуждены были оставить полк.
Возвращаясь в Россию, Унгерн решает путь от Владивостока до Харбина проделать верхом. Он оставляет полк верхом в сопровождении охотничьей собаки и с охотничьим ружьем за плечами. Живя охотой и продажей убитой дичи, Унгерн около года проводит в дебрях и степях Приамурья и Маньчжурии и, наконец, прибывает в Харбин. Возгоревшаяся Монголо-Китайская война застает его там. Унгерн не может оставаться безучастным зрителем. Он предлагает свои услуги монголам и, предводительствуя монгольской конницей, сражается за независимость Монголии.
С началом Русско-Германской войны Унгерн поступает в Нерчинский полк и с места проявляет чудеса храбрости. Четыре раза раненный в течение одного года, он получает орден Св. Георгия, Георгиевское оружие и ко второму году войны представлен уже к чину есаула.
Среднего роста, блондин, с длинными, опущенными по углам рта рыжеватыми усами, худой и изможденный с виду, но железного здоровья и энергии, он живет войной. Это не офицер в общепринятом значении этого слова, ибо он не только совершенно не знает самых элементарных уставов и основных правил службы, но сплошь и рядом грешит против внешней дисциплины и против воинского воспитания — это тип партизана-любителя из романов Майн Рида. Оборванный и грязный, он спит всегда на полу, среди казаков сотни, ест из общего котла и, будучи воспитан в условиях культурного достатка, производит впечатление человека, совершенно от них отрешившегося. Тщетно пытался я пробудить в нем сознание необходимости принять хоть внешний офицерский облик.
В нем были какие-то странные противоречия: несомненный оригинальный и острый ум и рядом с этим поразительное отсутствие культуры и узкий до чрезвычайности кругозор, поразительная застенчивость и даже дикость и рядом с этим безумный порыв и необузданная вспыльчивость, не знающая пределов расточительность и удивительное отсутствие самых элементарных требований комфорта.
Этот тип должен был найти свою стихию в условиях настоящей русской смуты. В течение этой смуты он не мог не быть хоть временно выброшенным на гребень волны, и с прекращением смуты он также неизбежно должен был исчезнуть».
В отличие от характеристики Семенова, здесь один барон о другом рассказал с симпатией, хотя и будущего «первопланового» Унгерна припечатал Врангель «узким до чрезвычайности кругозором». Такую врангелевскую ревнивость, возможно, с долей истины расшифровал в своих мемуарах генерал Шкуро, заметив, что «Врангель вследствие своего непомерного честолюбия не мог перенести, чтобы кто-либо, кроме него, мог сыграть решающую роль в гражданской войне».
Может быть оспорен врангелевский рассказ об участии Унгерна в «Монголо-Китайской» войне. Биографы барона Романа утверждают по этому поводу совершенно разное: начиная от того, что он за чудеса храбрости в сражениях с китайцами получил еще тогда от монголов княжеский титул; что, наоборот, не воевал, а грабил в Гоби караваны во главе шайки головорезов; что, наконец, вообще ни разу не вынул шашку из ножен, скучая в Кобдо в качестве внештатного офицера Верхнеудинского казачьего полка.
По поводу внешности Унгерна, описанной Врангелем, стоит добавить из других, правда, пристрастных источников о его глазах: «бледные»; «выцветшие, застывшие глаза маньяка»; «водянистые, голубовато-серые, с ничего не говорящим выражением, какие-то безразличные». Это значит, что белокурый барон был голубоглазым. Интересны и такие замечания: Унгерн «совершенно не заботился о производимом впечатлении, в нем не замечалось и тени какого-либо позерства»; «длинные «кавалерийские» ноги»; «лицо, похожее на византийскую икону».
В начале 1917 года Георгиевский кавалер есаул барон Р. Ф. Унгерн фон Штернберг был делегирован с фронта на слет Георгиевских кавалеров в Петроград. Но уехать дальше Тарнополя отчаянному барону не удалось. В этом городе Унгерн выпивши, избил не предоставившего ему квартиры комендантского адъютанта и попал под арест. Позже он небрежно вспоминал: