В то же время Михаил Васильевич считал, что монархические лозунги принять для армии нельзя:
— Вопрос этот недостаточно еще назрел в умах всего русского народа, и предварительное объявление лозунга может лишь затруднить выполнение широких государственных задач. Алексеевскую точку зрения антицаристски поддерживали генералы Романовский, Марков. Их единомышленником был и Деникин. Он собрал в станичном правлении Егорлыкской начальников вплоть до взводных и заявил в своей речи:
— Армия не должна вмешиваться в политику. Единственный выход — вера в своих руководителей. Кто верит нам — пойдет с нами, кто не верит — оставит армию. Что касается лично меня, я веду борьбу только за Россию. И будьте покойны: в тот день, когда я почувствую ясно, что биение пульса армии расходится с моим, я немедля оставлю свой пост…
Таким образом, командующий не дал права выбора: кто не верит руководителям — оставит армию. Деникин в русле соображений Алексеева малоубедительно навязал такую точку зрения. Неимение права (непредрешение) решать судьбы страны? Но его брали на себя и отлично воплощали в жизнь полководцы, начиная с древних римлян, Бонапарта, позже — Франко, де Голль, Пиночет. На это намекнет Деникину Черчилль в 1920 году в Лондоне, спросив его за завтраком:
— Скажите, генерал, почему вы не объявили монархии? Упрямый Деникин встанет на своем:
— Почему я не провозгласил — не удивительно. Я боролся за Россию, но не за формы правления. И когда я обратился к двум своим помощникам: Драгомирову и Лукомскому, людям правым и монархистам, — считают ли они необходимым провозгласить монархический принцип, оба ответили: нет! Такая декларация вызвала бы падение фронта много раньше. Да что же мог ответить командующему его — помощник, причем, например, масон Лукомский? Похоже, в ту весну 1918 года в России был едва ли не единственный человек, способный нацелить добровольцев "За Веру, Царя и Отечество", — генерал граф Ф.А.Келлер, единственный из высоких командиров попытавшийся воспрепятствовать отречению императора. За это он лишился своего 3-го конного корпуса, который погубил в корниловском путче его новый командир генерал Крымов.
В июне 1918 года Келлер откажется от «чести» служить в подозрительной своим непредрешенчеством Добровольческой армии и напишет об этом Алексееву:
"Объединение России — великое дело, но такой лозунг слишком неопределенный, и каждый даже Ваш доброволец чувствует в нем что-то недосказанное, так как каждый человек понимает, что собрать и объединить рассыпавшихся можно только к одному определенному месту или лицу. Вы же об этом лице, которым может быть только прирожденный, законный Государь, умалчиваете".
Свое непредрешенчество Алексеев с Деникиным перед добровольцами отстояли, но проблема "Единой, Неделимой России" была посложнее. 11 мая 1918 года в Новочеркасске открылся "Круг спасения Дона", а 16 мая он избрал генерала П.Н.Краснова Донским атаманом. Краснов взял курс на полную автономию Дона от России и сотрудничал с немцами, считая, что они победят Антанту, которой оставались верны добровольческие вожди.
В конце мая в станице Манычской Алексеев и Деникин встретились с Красновым. Он стал развивать "антиалексеевско-антиденикинскую" идею Корнилова перед Ледяным походом. Атаман настаивал, чтобы добровольцы двигались на северо-восток к Царицыну, где имеются пушечный и снарядный заводы, громадные запасы военного снаряжения, что позволит им обрести «русскую» базу и не зависеть от казаков. Добровольческие вожди продолжили настаивать по наступлению на юг, на освобождении Задонья и Кубани. Они опирались на то, что за Волгой на большой приток офицерства нельзя рассчитывать, а кубанцы, как и донцы, уже бросали свой «нейтралитет», желая "скинуть совдепию". Стали разбираться с денежными делами. Чемоданчик, рядом с которым трясся на повозке в Ледяном походе Алексеев, хранил шесть миллионов рублей, что дал еще Каледин, разделив пополам свою кассу. Те деньги давно были на исходе.
Краснов на этот счет сказал:
— Дон даст средства, но тогда Добровольческая армия должна подчиниться мне.
Деникин вспылил:
— Добровольческая армия не нанимается на службу! Она выполняет общегосударственную задачу и не может подчиняться местной власти, над которой довлеют областные интересы!
Все-таки договорились, что донцы будут переправлять добровольцам часть боеприпасов и снаряжения, получаемых через немцев с украинских складов из имущества бывшего русского Юго-Западного фронта. 22 июня 1918 года девять тысяч добровольцев с двадцатью одним орудием, двумя броневиками выступили против почти ста тысяч северо-кавказских красных войск, имевших более ста двадцати пушек.