Твердо уповая на помощь Божию, отдаю настоящий приказ и призываю вас, офицеры и солдаты, к стойкости и подвигу».
В это время в Монголии красными монгольскими частями командовал Сухэ-Батор, обучившийся в 1920 году в Иркутске в школе красных командиров и прошедший подготовку в разведотделе 5-й советской армии. В марте 1921 года он погнал из Кяхты китайцев и посадил в городе свое правительство, которое обратилось за помощью к правительствам РСФСР и ДВР, таким образом развязав советскую экспансию на территории своей родины.
С этим ставленником российских большевиков Унгерн решил покончить первым делом и 21 мая начал наступать из Урги на север Монголии по Кяхтинскому тракту, в ста верстах западнее двигалась бригада генерала Резухина. Барон шел во главе разных частей своей белой армии. К нему присоединились остатки разрозненных белопартизанских частей из Забайкалья, Тувы, монгольских степей. Южнее озера Хабсугул действовала поддерживающая его бригада Казагранди, из Урянхайского края шел отряд Казанцева в 700 сабель. Вдоль Керулена и Онона наступали отряды Кайгородова, в западной Монголии были части еще одного союзника — Бакича.
31 мая в Кяхтинском Маймачене на очередной красномонгольской церемонии Сухэ-Батору вручили почетную саблю, а 6 июня на его отряд с бешеным воем, наводившим ужас на китайцев, несется авангард Азиатской дивизии из конников чахарского князя Баяр-гуна. Красных монголов рубят, но в этот момент из российского города Троицкосавска подоспевает Сретенская бригада войск ДВР: сам Баяр-гун попадает раненым в плен, чтобы умереть там. Подошедший с основными силами к Кяхте Унгерн останавливается в некотором раздумье, потому что из Совдепии тучами плывут сюда войска.
Как у себя дома, через границу топает по монгольской земле 35-я советская дивизия Неймана. Отбросив белые части Казаранди, несется красная партизанская конница когда-то плотника, а на Первой мировой войне — полного Георгиевского кавалера, бывшего штабс-капитана Щетинкина. И шустрее всех наваливается на Азиатскую дивизию большевистский комбриг Глазков с двумя стрелковыми полками и несколькими эскадронами, а вдали пылят сапогами солдаты и 12-й Читинской дивизии…
Этот десятитысячный советский экспедиционный корпус, в котором, кроме двадцати орудий, было два броневика, четыре самолета и четыре парохода, бодрым мясником развернулся и взял след 2700 всадников Унгерна, имевших лишь семь пушек. 11 июня между ними завязываются кавалерийские стычки, в которых красные оттягиваются и заманивают Азиатскую дивизию в сопки.
13 июня конницу Унгерна, бессильно зажатую между горных склонов, начинают расстреливать из пулеметов. Белые обращаются в бегство, но на их пути несокрушимо встает барон со своей тростью в руке, пулеметная пуля бьет его в плечо…
Сотни унгерновцев ложатся навечно между этими сопками, но раненый барон неведомым чутьем выводит дивизию к реке Иро, через которую уходят от окончательного разгрома. Перевязавшись, «главком Монголии» усмехается и небрежно бросает:
— За пять лет русские не научились воевать. Если бы я так окружил красных, ни один не ушел бы.
В следующие три недели об Унгерне, канувшем в леса и горы Северной Монголии, ничего не слышно. Большевистские командиры уверены, что этот зверь смертельно ранен и ждут его нового появления лишь для окончательной «освежевки». Но барон в своем лагере на реке Селенга уже снова имеет пару с половиной тысяч бойцов, которых нещадно муштрует. Едва ли не ежедневны учебные тревоги, по которым конница в полной амуниции должна вплавь пересекать реку.
Генерал Унгерн почти наизусть помнит свой приказ № 15 о белом подвиге за высший дар Неба. Перебежчики сообщают, будто бы японцы начали новое наступление от Тихого океана. Роман Федорович надеется, что атаман Семенов с ними, как обещал. Он грезит об их встрече, на которой неунывающий силач атаман будет разглаживать свои усы и весело щуриться под прекрасной шапкой из белой выдры…
6 июля 1921 года красными взята Урга, но 17 июля 1921 года совершенно одинокая на всех российских и околороссийских пространствах дивизия Белой гвардии генерал-лейтенанта барона Унгерна фон Штернберга снова идет в бой на север против беспредельно расползшейся кумачовой гидры. По малопролазной горной местности дивизия в считанные дни покрывает огромные расстояния. Молниеносно сваливается с гор, сметая на пути мелкие части противника, и оказывается в России — в долине реки Джиды!