«Хотя он не был командующим армией, — не без оснований пишут об И. Н. Смирнове его биографы А. Литвин и Л. Спирин, — но именно его в те двадцатые называли победителем Колчака» (Реввоенсовет Республики. С. 364).
Если это так, то на Смирнова пал лишь отблеск той славы, которую с середины 1919 г. стали усиленно создавать Тухачевскому и 5-й армии высшие военные руководители Республики».
Как выглядел Александр Васильевич Колчак с точки зрения окружающих в бытность его белым Верховным правителем России? П. Н. Милюков:
«Легенда о «железной воле» Колчака очень скоро разрушилась, и люди, хотевшие видеть в нем диктатора, должны были разочароваться. Человек тонкой духовной организации, чрезвычайно впечатлительный, более всего склонный к углубленной кабинетной работе, Колчак влиял на людей своим моральным авторитетом, но не умел управлять ими».
Министр Омского правительства барон А. П. Будберг: «Это большой и больной ребенок, чистый идеалист, убежденный раб долга и служения идее и России; несомненный неврастеник, быстро вспыхивающий, бурный и несдержанный в проявлении своего неудовольствия и гнева… Истинный рыцарь подвига, ничего себе не ищущий и готовый всем пожертвовать, безвольный, бессистемный и беспамятливый, детски и благородно доверчивый, вечно мятущийся в поисках лучших решений и спасительных средств, вечно обманывающийся и обманываемый, обуреваемый жаждой личного труда, примера и самопожертвования, не понимающий совершенно обстановки и не способный в ней разобраться, далекий от того, что вокруг него и его именем совершается». Министр Омского правительства Г. К. Гинс:
«Десять дней мы провели на одном пароходе, в близком соседстве по каютам и за общим столом кают-компании. Я видел, с каким удовольствием уходил адмирал к себе в каюту читать книги, и я понял, что он прежде всего моряк по привычкам. Вождь армии и вождь флота — люди совершенно различные. Бонапарт не может появиться среди моряков.
Корабль воспитывает привычку к комфорту и уединению каюты. В каюте рождаются мысли, составляются планы, вынашиваются решения, обогащаются знания. Адмирал командует флотом из каюты, не чувствуя людей, играя кораблями.
Теперь адмирал стал командующим на суше. Армии, как корабли, должны были заходить с флангов, поворачиваться, стоять на месте, и адмирал искренне удивлялся, когда такой корабль, как казачий корпус, вдруг поворачивал не туда, куда нужно, или дольше, чем следовало, стоял на месте. Он чувствовал себя беспомощным в этих сухопутных операциях гражданской войны, где психология значила больше, чем что-либо другое. Оттого, когда он видел генерала, он сейчас хватался за него, как за якорь спасения. Каждый генерал, кто бы он ни был, казался ему авторитетом. Никакой министр не мог представляться ему выше по значению, чем генерал…
Что же читал адмирал? Он взял с собою много книг. Я заметил среди них «Исторический Вестник». Он читал его, по-видимому, с увлечением. Но особенно занимали его в эту поездку «Протоколы сионских мудрецов». Ими он прямо зачитывался. Несколько раз он возвращался к ним в общих беседах, и голова его была полна антимасонских настроений».
Архимандрит Русской Православной Церкви Заграницей Константин Зайцев:
«Не мог в моем сознании не запечатлеться облик адм. Колчака — во всей его исключительной привлекательности. Мягкая простота в подтянуто-деловой героичности — так, кажется, можно определить существо его личности. Некое поэтическое тепло исходило от него даже и в далеком отчуждении, но тут же вырисовывался стальной силуэт боевого вождя, сочетающего ничем невозмутимое личное мужество с гением пронизанной властностью».
10 августа 1919 года начальник штаба Верховного главнокомандующего генерал Д. А. Лебедев, которому стали приписывать все военные неудачи, начиная с выбора направлений весеннего наступления и кончая последним крупным проигрышем сражения у Челябинска, был смещен. На должность начштаба заступил генерал А. И. Андогский, а генерал Дитерихс стал военным министром и главкомом фронта, названного, как и у красных, Восточным.
В начавшемся Тобольском сражении колчаковцы в последний раз показали блеск своего оружия, заставив бежать красную 5-ю армию. Опытнейший боевой генерал Дитерихс перешел у города Курган частью своих сил на левом фланге в наступление. Разбил весь правый фланг армии Тухачевского и отбросил за Курган. По всему фронту «пятоармейцы» стали спешно пятиться за реку Тобол, бросая большую военную добычу.
10 сентября казакам надлежало в тылу красных подытожить удар Дитерихса энергичным натиском для разгрома, но странный атаман Сибирского казачьего войска с не менее странной фамилией Иванов-Ринов промешкал. Красные опомнились, сумели подвезти себе подкрепление в три дивизии и в середине октября погнали белых вдоль железной дороги на Петропавловск. С проигрыша этого сражения начинается катастрофа войск Колчака, сопротивление которых в конце октября было окончательно сломлено.