10 ноября 1919 года из Омска эвакуируется правительство. Его и Верховного правителя новой резиденцией намечен Иркутск. 12 ноября вечером Колчак и штаб Верховного главкома покинули Омск на семи поездах, три из которых везли золотой запас бывшей империи, когда-то отбитый у красных в Казани.
В 20 тысячах вагонов (по одному на двух легионеров) потянулись на Дальний Восток эшелоны чехословацкого корпуса. В них эти славяне, сначала дружившие с красными, потом с белыми, уволакивали великую массу ценностей и русского добра, начиная с многих тонн серебра, кончая породистыми лошадями и даже собранием книг Пермского университета. Увозили богатства на сотни миллионов золотых рублей.
В Праге потом оборотистые чехословаки откроют крупнейший банк — легиобанк.
Вспоминая это и последующую «сдачу» чехословаками Колчака красным, никак не хочется сочувствовать современным российским демократам и их чехословацким друзьям в том, что русские танки в 1968 году на некоторый, так сказать, «квит» давили опрятный асфальтик пражских улиц. Тем более, что в современной Белой войне России против НАТО, начавшейся нападением этого блока на Сербию для захвата Косово, чехи вновь стоят на стороне наших врагов.
Чтобы гружеными унести ноги из России, Национальный совет при Чехословацком корпусе стал демонстративно отмежевываться от Колчака и его правительства. 13 ноября им был опубликован меморандум, где говорилось о необходимости «свободного возвращения на родину», чехословаки нападали на русские военные органы, обвиняя их в «произволе» и беззаконии». В районе Новониколаевска поезд Колчака уперся в чехословацкие эшелоны, которые его не пропустили, и адмиралу пришлось стоять здесь до 4 декабря.
От прежнего могущества частей Верховного правителя России остались три стремительно тающие армии в несколько десятков тысяч человек. Они ожесточенно отбивались как от красногвардейцев, так и от лавины партизанских отрядов и повстанцев из то и дело возникающих полковых восстаний гибнущего, распропагандированного леваками и большевиками белого войска. Наиболее сильно колчаковцам досталось у Новониколаевска (Новосибирска) и в Красноярске. Они не могли отступать по железной дороге, где уже противниками царили чехословаки. В лютые морозы израненые, обмороженные солдаты и офицеры отходили по бездорожью на Иркутск.
В начале декабря главкомом оставшихся колчаковских войск стал 36-летний генерал-лейтенант В. О. Каппель. Он железной волей сумел сплотить разлагающиеся части. За Красноярском Каппель свернул с дороги и повел солдат по реке Кан. Это был небывалый в военной истории 120-верстный переход по льду реки, тянущейся среди непроходимой тайги.
Морозы доходили до 35-ти градусов. Трупы умерших от ран, тифа, простуды оставляли в штабелях на льду. В конце путь преградил горячий источник, бьющий поверх льда. Его с обозами было не обойти из-за отвесных берегов. Воинство, перенося поклажу, форсировало преграду поодиночке. Последние десять верст шли в промокших валенках с пудово намерзшей коркой. На том переходе раненный еще под Красноярском в руку Каппель теперь получил рожистое воспаление ноги, затем — воспаление легких и умер.
Этот легендарный Ледяной Сибирский поход колчаковцев не случайно сравнивают с Ледяным походом Добровольческой армии под командой Алексеева и Корнилова. После смерти Каппеля войска возглавил генерал-лейтенант С. Н. Войцеховский — они прорвутся на Дальний Восток, и еще долго будут там биться с красными.
В конце декабря 1919 года Колчак продвигался к Иркутску уже не на семи поездах, а лишь на своем составе, где в вагон к нему перешла заболевшая А. В. Тимирева, с «золотым» эшелоном. В это время адмирала догнал со своим вагоном председатель Совета министров Омского правительства В. Н. Пепеляев. Но за Красноярском в Нижнеудинске адмиральский поезд снова был задержан чехословаками. Они под видом охраны Колчака взяли его состав под негласный арест. Верховному правителю России вручили телеграмму генерала Жанена, командовавшего в Сибири союзническими подразделениями, в том числе чехословаками. Француз требовал, чтобы Колчак оставался на месте до выяснения обстановки.
События в Иркутске стали центром разгоревшихся сибирских «политстрастей». 24 декабря в Глазковском предместье Иркутска началось восстание в казармах 53-го полка. Они отделялись от города рекой Ангарой, мост через которую оказался разрушенным. Из-за этого начальник иркутского гарнизона генерал Сычев не смог подавить восставших и решил с другого берега обстрелять из орудий их казармы, а потом переправить своих солдат по воде на усмирение. Он уведомил об этом генерала Жанена. Но тот ответил, что не допустит обстрела, а если он начнется, откроет огонь по Иркутску. Жанен принял сторону повстанцев, чехословаки по его приказу захватили все ангарские плавсредства, чтобы обезопасить от Сычева мятежников.