Поставили адмирала и его премьера на взгорке. Взвод напротив смертников взял винтовки наперевес. Руководил и здесь главный чекист Чудновский, а палачами-расстрелыциками командовал красный иркутский комендант Бурсак. Он предложил Александру Васильевичу завязать глаза. Отказался Колчак, изъявил желание покурить в последний раз.
46-летний адмирал курил папиросу невозмутимо, во всем блеске его «подтянуто-деловой героичности». С такой же статью пойдут потом на расстрелы белые офицеры по матушке-России. Например, в концлагере Соловков — руки скручены проволокой за спиной, зажата в твердых губах последняя папироса.
Бросил окурок Колчак, застегнулся на все пуговицы и вытянулся «смирно» на последнем, самом торжественном акте его жизни. Было недалеко до рассвета — пять утра. Крикнул Бурсак:
— Взвод, по врагам революции — пли!
Ударил залп. Упали на чистый снег белые адмирал и министр. Для верности всадили лежащим чекисты еще по пуле. Заволокли убитых в сани-розвальни, подвезли к реке.
Потащили чекисты тела к большой проруби напротив монастыря, откуда монахини брали воду. Затолкнули под лед сначала Пепеляева. Потом головой вперед отправили в стремнину Александра Васильевича. Ушел навсегда в ледяное плавание его адмиральское высокопревосходительство Колчак- Полярный.
Любимым романсом Александра Васильевича был «Гори, гори, моя звезда…». Звезда белого адмирала не померкнет. Об этом истинно написал 7 февраля 1921 года в парижской газете «Общее Дело» в статье «Его вечной памяти. К годовщине гибели адм. А. В. Колчака» Иван Бунин:
«…Молча склоняю голову и перед Его могилою.
Настанет день, когда дети наши, мысленно созерцая позор и ужас наших дней, многое простят России за то, что все же не один Каин владычествовал во мраке этих дней, что и Авель был среди сынов ее.
Настанет время, когда золотыми письменами, на вечную славу и память, будет начертано Его имя в летописи Русской Земли».
ПОЛКОВОДЕЦ СЕВЕРО-ЗАПАДА
Генерал от инфантерии
Н. Н. Юденич
Знаменитый военный писатель русского Зарубежья А. А. Керсновский в своем очерке «Мировая война», являющимся квинтэссенцией его исследований о Первой мировой войне, среди выдающихся русских командующих едва ли не чаще всех упоминает главкома Кавказского фронта генерала Н. Н. Юденича:
«…Армия Энвера была сокрушена и уничтожена Юденичем у Сарыкамыша. Мечтам о создании «пан-туранского» царства от Андрианополя до Казани и Самарканда наступил конец.
Летом 1915 года Юденич разбил пытавшихся наступать турок на Ефрате.
Осенью турки разгромили англо-французов в Дарданеллах. Зная, что неприятель должен усилиться, а ему подкрепления не дадут, Юденич решил не дожидаться удара, а бить самому. В разгар ледяной кавказской зимы он перешел во внезапное наступление, разгромил турецкую армию при Азап Кее, а затем — на свой страх и риск (наместник Вел. Князь Николай Николаевич на это не давал согласия) беспримерным в истории штурмом взял Эрзурум…
К концу 1916 года она (Кавказская армия. — В. Ч.-Г.) выполнила все, что от нее потребовала Россия в эту войну. Дело было за Царьградским десантом. Живая сила турецкой армии была уже сокрушена».
Поколения советских людей стараниями красных историков привыкли воспринимать успехи Российской империи в той войне в основном в связи с именем генерала Брусилова: «Брусиловский прорыв» и т. п. Необъективность диктовалась тем, что бывший главком армий Юго-Западного фронта Брусилов впоследствии перешел на службу к большевикам, стал председателем Особого совещания при Главнокомандующем вооруженными силами Советской республики.
Русский военный гений, ярко проявившийся на Первой мировой будущими белыми полководцами генералами Алексеевым, Калединым, Деникиным, Корниловым, как и Юденичем, лишь в новой России без коммунистического ига обретает свое заслуженное историческое место.
Но и из этого ряда великолепного императорского генералитета «победитель турок», а потом главком белого Северо-Западного фронта Николай Николаевич Юденич видится бледно нашими современниками.
Летом 1998 года я был во Франции, чтобы встретиться с дочерью генерала Деникина Мариной Антоновной, живущей в Версале. В парижских магазинах искал книги на русском, рассказывающие о вождях Белого движения. В крупнейшем магазине русской книги YMCA-PRESS продавец сказал с сокрушением: