Юденич решил дать рвущемуся вперед противнику встречное сражение. Ускоренным маршем он перебросил в район Киги две дивизии только что сформированного 6-го Кавказского корпуса. В предельно тяжелом обмене ударами русские снова сломили врага и погнали его дальше.
В начале сентября наступающие части Юденича вышли на рубеж Элехеу—Эрзинджан—Огнот-Битлис—озеро Ван и установили новую линию фронта.
В войне на Кавказе повисла победоносная для русских пауза. На суше крепко держал фронт Юденич, на море разогнал турок с немцами по портам не менее талантливый вице-адмирал А. В. Колчак, с июля 1916 года командовавший Черноморским флотом.
Начало нового военного 1917 года для генерала Юденича, как и для всех фронтовых командующих, прошло под знаком разложения российской армии. Он сталкивался с ситуациями, когда его деятельность пытались парализовывать различные кавказские политические организации, общественные комитеты и тому подобные собрания, сборища, сходки, которыми набухало то преддверие Русской Смуты, как назвал позже революционные события генерал Деникин, пока так же настороженно наблюдающий за событиями командиром фронтового 8-го армейского корпуса неподалеку в Румынии.
Поэтому, много не загадывая, Юденич планировал на весну частное наступление на севере Ирака, начинающегося неподалеку от турецкого озера Ван. Коррективы внесло январское появление в Тифлисе представителя союзнической Британии. Англичанин от имени своего главного командования стал настаивать, чтобы русские надавили на фланг и тыл 6-й турецкой армии, успешно дравшейся против британцев на юге Ирака.
Поэтому Кавказская армия 2 февраля начала наступать по багдадскому и пенджвинскому направлениям. Войска Юденича успешно прорвались к границе Месопотамии и к Пенджвину. Благодаря этому англичане в конце февраля взяли Багдад.
Как и для всех отдаленных фронтов, громом прозвучало 2 марта 1917 года в штабе Юденича отречение государя Николая Второго от престола… Главком Кавказского фронта великий князь Николай Николаевич немедленно выехал из Тифлиса в Ставку Верховного в Могилеве.
Вскоре после отъезда великого князя в Тифлис поступила телеграмма с приказом Временного правительства, которым командующий Кавказской армией Н. Н. Юденич назначался главкомом армиями Кавказского фронта на место своего великокняжеского тезки по имени и отчеству. В новом правительстве России благожелательно оценили, что генерал Юденич не проявил никакого сочувствия отречению государя.
Смута, вознесшая Юденича в главкомы, сказалась и на его скоропостижном дальнейшем падении. Началось с того, что экспедиционный корпус генерала Баратова, наступавший в помощь англичанам в долине реки Дияла, стал испытывать трудности с провизией. Юденич, получив об этом донесение, обратился к командующему союзников с просьбой о помощи, но тот отказал. В связи с этим неустойчивые «революционные массы» русских солдат накануне сезона тропической жары стали преждевременно раскаляться.
Вскоре Юденичу доставили от Баратова очередную телеграмму: «Созданный в корпусе солдатский комитет самочинно арестовал представителя английского военного атташе при корпусе капитана Грея».
Начавший раздражаться самодеятельностью нижних чинов Юденич решил прекратить наступать и отвести эти части в районы, где было бы меньше поводов для митингов. Деятели Временного правительства в Петрограде забеспокоились. Февралистам требовалось и с демократизацией солдат уладить, и перед союзниками уверенно выглядеть. Юденичу от них пошел поток телеграмм, которые требовали возобновить наступление.
Генерал Юденич, уже осознающий, что свержение старого строя уничтожило и дисциплину в войсках, в конце апреля направил в Ставку Верховного подробный, глубоко аргументированный доклад о положении на Кавказском фронте. В нем он нелицеприятно высказывался о грустных перспективах, если демократизация армии продолжится. Военная косточка, кавалер трех Георгиев (а полного банта из четырех не имел никто) генерал Юденич, так же, как и другие блестящие полководцы этой войны: Алексеев, Деникин, Корнилов, Каледин, — пытался убедить правительство выскочек, что либеральные затеи с армией приведут к ее краху.
Петроградское правительство отреагировало на демарш главкома армиями Кавказского фронта немедленно: 7 мая 1917 года генерала Юденича отстранили от должности как «сопротивляющегося указаниям Временного правительства» и вызвали в столицу.
Юденич прибыл в Петроград во второй половине мая. Опальному генералу поручили мало к чему обязывающую инспекцию: объехать казачьи области для ознакомления с царящими там настроениями.
Николай Николаевич сначала навестил родную Москву, куда вернулась с Кавказа его семья. Здесь он побывал на параде войск Московского гарнизона, проходившем на Девичьем поле. Встречался со своими бывшими однополчанами, бывал в Александровском военном училище, с которого началась его карьера.
17 июня 1917 года генерал Юденич прибыл в Могилев, в Ставку Верховного главнокомандующего, которым являлся тогда генерал Брусилов, сменивший на этом посту 22 мая генерала Алексеева. Михаила Васильевича Алексеева сняли за его антиправительственную речь на первом офицерском съезде в Ставке, где он осуждал политику Временного правительства, ведущую к разложению армии.
Не успел Юденич поправить свои дела у Алексеева, который, являясь начштаба Верховного главкома государя императора, с большим пиететом относился к нему. После удачи Эрзурумской операции генерал Алексеев высоко отметил стратегический успех наступления Кавказской армии. Он подчеркивал, что войска Юденича, взяв крепость Эрзурум, овладели единственным укрепленным районом Турции в Малой Азии, приоткрыли ворота через недалекий Эрзинджан в Анатолию и центральные провинции Османской империи.
— Этот успех приобрел на Ближневосточном театре особую значимость на фоне неудач в ходе Дарданелльской операции и наступления англичан в Месопотамии, — отмечал М. В. Алексеев.
Новый Верховный главком генерал от кавалерии А. А. Брусилов (которого так же скоропостижно 18 июля сменит следующий новоиспеченный Временным правительством Верховный — генерал Корнилов) был протеже нового военного министра Керенского, севшего на место прежнего — Гучкова. Бывший главком армиями Юго-Западного фронта Брусилов, хотя и выпускник Пажеского корпуса, безусловно, был более «революционной» фигурой, нежели вышедший из низов Алексеев.
А. И. Деникин, работавший начштабом у Верховного Алексеева, потом и у Брусилова на этом посту, о его назначении в «Очерках Русской Смуты» написал:
«Назначение генерала Брусилова знаменовало собой окончательное обезличение Ставки и перемену ее направления: безудержный и ничем не объяснимый оппортунизм Брусилова, его погоня за революционной репутацией лишали командный состав армии даже той, хотя бы чисто моральной опоры, которую он видел в прежней Ставке».
В Могилеве приезд Брусилова Верховным приняли крайне сухо и холодно. Тут хорошо помнили, как этого «революционного генерала» в Каменец-Подольске толпа носила в красном кресле. Его поведение при могилевской встрече подтвердило, что бывший паж окончательно «заалел». Обходя почетный караул батальона Георгиевских кавалеров, Брусилов не поздоровался ни с кем из офицеров. Зато долго жал руки солдатам: у ошеломленных посыльного и ординарца от изумления выпали винтовки, взятые на караул.
Поэтому старому императорскому служаке 55-летнему Юденичу с Брусиловым не могло повезти, несмотря на то, что он прибыл в Ставку июньским днем, когда войска Юго-Западного фронта уже не императорской армии попытались перейти в свое последнее наступление.
Никому не требующийся бывший главком победоносного Кавказского фронта Юденич снова возвратился в Москву, где и застал его Октябрьский переворот в Петрограде.
С этого времени мы снова узнаем о генерале Юдениче, быстро обретающем воинское вдохновение и боевую форму. В конце октября 1917 года Николай Николаевич прибывает в большевистский Петроград, где переходит на нелегальное положение. Здесь М. В. Алексеев с середины октября формирует свои офицерские «пятерки», которые превратятся в «Алексеевскую организацию», а потом на юге России — в белую Добровольческую армию.