Обстрелянные под таким «железным» стягом русские монархисты полковник князь Ливен во главе своего корпуса и полковник Бермондт с новоиспеченным Западным добровольческим корпусом вдохновенно влились в Северо-Западную армию, чтобы взять красный Петроград вместе с соотечественниками.
Начавшееся в июле контрнаступление Красной армии продолжилось в начале августа. Один из участков белого фронта в районе реки Луги оказался оголенным из-за отказа эстонцев прикрыть его. Генерал Юденич, перебравшийся со своим штабом в освобожденную Нарву, приказал перебросить резервы Северо-Западной армии на угрожаемое направление. Генерал же Родзянко, раздраженный действиями входящего во вкус главкома Юденича, перевел 1-й корпус за Лугу, оставив город Ямбург, чтобы за рекой создать оборону. 5 августа красные вошли в Ямбург и начали дальше теснить северо-западников.
Белым освободителям Псковщины было несладко, хотя их, в отличие от свинцовых проводов в ноябре, население теперь, хлебнув большевистских нравов, встретило радостно. Перед ними лежал голодный край, а жалованья не выдавалось. Горячей пищи они не видели два месяца, получали по 800 «беженских» грамм хлеба и 200 грамм сала через американскую миссию. Главкома Юденича теряющая боеспособность армия приняла холодно, он не проливал с ней вместе пота и крови в первых боях.
Заместитель представителя британцев генерала Гофа генерал Ф. Г. Марш провел 6 августа в Пскове совещание с командованием русских, эстонцев и латышей, чтобы выправить положение на фронте. Для скорейшего признания суверенитета Эстонии и Латвии и объединения их армий с белыми для штурма Петрограда Марш предложил сформировать Северо-Западное русское правительство. 9 августа Марш встретился с Юденичем в Нарве и пытался навязать ему свой список будущих министров, на что русский генерал отреагировал сдержанно.
Англичане наметили датой рождения Северо-Западного правительства 10 августа и вызвали в Ревель членов гельсингфорсского Политического совещания с рядом других белоэмигрантских деятелей в отсутствие генерала Юденича. Марш ультимативно потребовал создать скомпонованное британцами правительство, первым политическим актом которого должно стать признание независимости Эстонии.
Русские связались с Юденичем, который настаивал на отсрочке решения до консультаций с ним и направил Маршу телеграмму. Члены белой делегации указали, что главком может не подписать навязываемое заявление. Англичанин заметил о телеграмме Юденича, что «она пришлась нам не по вкусу», а возможное «нет» Юденича еще конкретнее прокомментировал: «У нас готов другой главнокомандующий».
Так было сформировано русское Северо-Западное правительство, выступившее 11 августа с требуемой союзниками декларацией о признании независимости Эстонии. В окончательном варианте, утвержденном в конце августа, его членами стали: премьер-министр, министр финансов и иностранных дел — Лианозов, масон; министр иностранных дел — Александров, кадет; военный министр — Юденич; морской министр — вице-адмирал Пилкин; министр юстиции — Кедрин, кадет, масон; министр торговли и промышленности, снабжения и народного здравия — Маргулиес, масон; министр продовольствия — Эйшинский, социалист; министр народного просвещения — Эрн, кадет; министр земледелия — Богданов, правый эсер; министр общественного призрения — Пешков, правый эсер; министр почт и телеграфов — Филиппео; министр исповеданий — Евсеев; государственный контролер — Горн, меньшевик; министр общественных работ — Иванов.
Сведения эти почерпнуты из мемуаров государственного контролера данного правительства В. Л. Горна «Гражданская война на Северо-Западе России», изданных в 1923 году в Берлине. Их автор лишь кое-кого из сослуживцев называет масонами по недостаточной раскрытости в те годы русского членства в этой всемирной организации. Теперь есть свидетельства поточнее, например, в книге Н. Берберовой «Люди и ложи. Русские масоны XX столетия». Но хватит и одного, высказанного современником Горна, белоэмигрантом, крупным литератором Р. Б. Гулем в его книге «Я унес Россию»:
«Думаю, все это правительство составлялось союзниками из масонов».
Гуль должен был это знать лучше многих других, потому что сам был масоном, как свидетельствует уже Берберова. Взглянем же для образчика на фигуру, которая не вызывала сомнений в ее принадлежности к братству, провозглашавшему и провозглашающему «свободу, равенство, братство» в своих целях, и у Горна, — к министру торговли и промышленности, снабжения и народного здравия М. С. Маргулиесу. Вот что пишет о нем еще один исследователь русского масонства, сам бывший масон, генерал Н. А. Степанов (Свитков) в своем труде «Работа «Военной ложи»:
«Этот Мануил Сергеевич Маргулиес, старый вольный каменщик французского посвящения, в котором достиг 18-го градуса, был деятельным участником возрождения масонских лож в России. В Петербургской ложе «Полярная Звезда» он быстро достиг 30-го градуса, а затем уже в эмиграции в Парижской ложе «Свободная Россия» мы встречаем его в высших орденских степенях. По профессии он присяжный поверенный, во время войны был ближайшим сотрудником Гучкова в Военно-промышленном комитете, а в 1919 году у генерала Юденича состоял министром торговли».
Что уж тут говорить: монархизмом? — да просто «русским духом» в таком правительстве не могло пахнуть.
В сентябре 1919 года главкому Юденичу полковник Бермондт преподнес сюрприз, ставший очередным роковым среди, так сказать, судьбоносных для белых неудач. Конечно же, такой безуспешностью Белого дела мог ведать лишь Господь, «решивший» за безбожие предков наших наказать на том этапе истории Россию. Бермондт внезапно заключил с немецким командованием договор о включении в состав его русского Западного корпуса немецких воинских частей в качестве добровольцев. Так в Латвии была сформирована Западная монархическая добровольческая (русско-немецкая) армия под командой Бермондта в 52 тысячи человек, в числе которых оказалось около 40 тысяч немцев. Штаб этой армии возглавил бывший командир немецкой Железной Дивизии майор И. Бишофф. То есть, Бермондт стал располагать армией, которая по численности и особенно по вооружению превосходила Северо-Западную армию самого Юденича. Генералу Юденичу в той ситуации ничего другого не оставалось, как назначить «инициативного» Бермондта командующим такой Западной Добровольческой армией.
Приближался конец сентября, когда генерал Юденич наметил начало Петроградской операции, и он настаивал, чтобы Бермондт перебросил свои войска под Нарву — на уже обкатанный Родзянко наступательный плацдарм. Но 20 сентября генерал Бермондт обратился к жителям Митавы с воззванием, что он еще с августа взял на себя власть для защиты их после оставления области немецкими войсками. После такого заявления столкновение Западной армии Бермондта с латышскими войсками стало неизбежным.
Уссурийский казак Бермондт, выбившийся в хорунжии-корнеты, неизвестно когда и кем произведенный в полковники, сумасбродно решил затеять свое наступление, чтобы взять и Петроград, и Москву. Для начала же ему требовалось захватить Ригу, чтобы несговорчивые латыши пропустили его на большевистский фронт.
В конце сентября Северо-Западная армия наконец получила от союзников давно обещанные, задержанные с июня оружие, боеприпасы, обмундирование, продовольствие. 28 сентября, не уступая вихрю предыдущего наступления генерала Родзянко, главком Юденич неожиданно для красных бросил свои части на их две армии. 7-ю красную армию белые отшвырнули на северо-восток, 15-ю — на юго-восток!
В этот день была занята Луга, потом северо-западники ринулись по линии Псков — Струги Белые. 30 сентября они сметали красных у села Жилые Болота, а 6 октября 4-я дивизия князя Долгорукова громила большевиков уже у селения Струги Белые.
8 октября отправился в свое наступление и полковник Бермондт-Авалов на Ригу. Части его Западной армии быстро заняли ее предместье Больдераа и пригороды Торенсберг, Гагенсберг. Латышское правительство сбежало в Венден. За самоуправство в такой обстановке 9 октября генерал Юденич издал приказ по Северо-Западному фронту, где объявил полковника Бермондта изменником с исключением его из списков своих войск.