Однако возможность пожизненно править страной такая система обеспечивает. Если бы врачи 4-го главного управления (медицина для начальства) при Министерстве здравоохранения СССР владели секретом бессмертия, то Леонид Ильич Брежнев, вполне возможно, правил бы нами и по сей день…
АНДРОПОВ. Сирота с сомнительной анкетой
Судьба старшего сына
В 1935 году в Рыбинске юный Юрий Владимирович Андропов женился — на выпускнице своего же техникума Нине Ивановне Енгалычевой, дочери управляющего отделением Госбанка. Она училась на электротехническом отделении и была капитаном сборной техникума по волейболу. Рассказывают, что познакомились они на дружеской вечеринке. Стройная и темноглазая, она произвела сильное впечатление на молодого Андропова.
В семье сохранилось фото, которое Андропов подарил будущей жене, когда она после техникума уехала работать в Ленинград. Фото он снабдил романтической подписью:
«На память о том, кто так нежно и страстно тебя любит. Милая, милая далекая и вечно незабываемо близкая Нинурка. В память о далеких, морозных, но полных счастья ночах, в память вечно сияющей любви посылает тебе твой хулиган
Юрий».
Кто бы мог подумать, что Юрий Владимирович Андропов способен на такие сильные чувства? Он вернул Нину из Ленинграда и добился своего — они поженились. Он сфотографировался с женой и на обратной стороне снимка 1 марта 1936 года своим четким почерком написал:
«Если вам когда-нибудь будет скучно, если вы хоть на минуту почувствуете себя несчастной, то взгляните на эту фотографию и вспомните, что в мире существуют два счастливых существа. Счастье заразительно. Оно вместе с воздухом проникает к вам в душу и в одно мгновение может сделать то, что не в состоянии сделать годы».
У них появилось двое детей: в 1936 году родилась дочь, ее назвали Евгенией в честь бабушки по отцовской линии, в 1940-м — сын, названный в честь деда Владимиром. Но брак оказался недолгим. Любовь растаяла без следа. Вскоре после рождения сына Андропов уехал на новое место работы, в Петрозаводск, один, без семьи. Отговорился:
— Пока там нет квартиры, негде жить.
И вроде бы только няня, хорошо знавшая своего Юру, печально сказала:
— Ты уезжаешь навсегда. Ты уже не вернешься…
Он уехал и долго не писал. Потом письменно попросил развода. Нина Ивановна, женщина очень гордая, тут же ответила, что согласна.
В Петрозаводске Андропов женился во второй раз — на Татьяне Филипповне Лебедевой. Она тоже занималась комсомольской работой и слыла женщиной с очень сильным характером. В новом браке у него тоже родилось двое детей — сын и дочь.
Татьяна Филипповна Андропова приезжала в Петрозаводск в 1969 году на празднование 25-летия освобождения Карелии от финской оккупации. Опекать ее поручили молодому офицеру госбезопасности Аркадию Федоровичу Яровому. Он написал об этом через много лет в книге «Прощай, КГБ».
— Поручаю вам, товарищ старший лейтенант, персональную охрану нашей высокопоставленной гостьи, Андроповой Татьяны Филипповны, — сказал ему председатель КГБ Карелии Виктор Андреевич Заровский. А потом добавил: — Ты уж постарайся, голубчик, чтоб ей все было хорошо… И насчет еды проследи.
Яровой попросил совета у инструктора обкома партии Маргариты Оскаровны Руоколайнен, подруги Татьяны Филипповны.
— Чего, говоришь, на завтрак? — басовито спросила, смерив меня строгим взглядом с головы до пят, Оскаровна. — Сам-то что можешь предложить?
— Ну, икры там всякой попросить в ресторане… Красной, черной… Кофе, пирожного, конфет дорогих…
Опытная Маргарита Оскаровна отвергла его идеи:
— Пойди к Дерусову, директору пригородного совхоза, у него парники есть. Он мужик хозяйственный, неужто у него не посажено несколько кустов ранней картошки? Да свежего судачка — тут у нас проблем с рыбой нет. И чаю по-карельски с самоваром. Сахар лучше колотый…
— Это ей, кремлевской гостье, такой плебейский ужин?
— Ну, ты спросил, я тебе сказала!..
Яровой был благодарен Маргарите Оскаровне за ее подсказку.
— Спасибо, я давно с таким аппетитом не ела, — сказала Татьяна Андропова. — И где это картошка такая ранняя выросла в Карелии?..
Окружавшие Андропова люди знали, что воспоминания о прошлом были Юрию Владимировичу неприятны. Он сам практически ничего не вспоминал и не любил, когда другие напоминали ему о том, что он сам хотел бы забыть.