Можно было, конечно, извлечь другой урок: если власть отстает от жизни, отказывается от реформ, не прислушивается к тому, что желает народ, начинается революция. Но Андропов сделал те выводы, которые соответствовали его представлениям о жизни.
Пережитый в Будапеште страх перед восставшим народом надолго запомнился Андропову. Юрий Владимирович видел, как в Венгрии линчевали сотрудников госбезопасности.
— Вы не представляете себе, что это такое, когда улицы и площади заполняются толпами, вышедшими из-под контроля и готовыми рушить все, что попало, — сказал он дипломату Олегу Александровичу Трояновскому. — Я все это испытал и не хочу, чтобы такое произошло в нашей стране.
Считается, что пережитое в Будапеште очень болезненно сказалось на жене Андропова. Она стала прихварывать, и он постепенно лишился полноценной семейной жизни. Осталась одна работа…
Хирург Прасковья Николаевна Мошенцева, описывая свой более чем тридцатилетний опыт работы в системе 4-го главного управления при Министерстве здравоохранения СССР в книге «Тайны Кремлевской больницы», рассказывает и о жене Андропова:
«Она не раз лежала в неврологическом отделении и непрестанно требовала уколов… Она просто придумывала себе разные недомогания и требовала наркотиков. От успокоительных уколов отмахивалась. Видимо, она привыкла к наркотикам с молодых лет. Сейчас мне кажется, что виноваты врачи. Это они уступали ее настойчивым просьбам, подсознательно трепеща пред одним именем ее мужа».
На Старой площади
В феврале 1957 года в аппарате ЦК КПСС решили образовать новый отдел — по связям с коммунистическими и рабочими партиями социалистических стран. В газетах его полное название никогда не упоминалось, писали коротко и внушительно — отдел ЦК. Министр иностранных дел Андрей Андреевич Громыко рекомендовал на этот пост посла в Венгрии Андропова.
Хозяйство Андропову досталось беспокойное. Отношения с Югославией складывались сложно, а от дружбы с Албанией, и особенно с Китаем ничего не осталось. Зато Юрий Владимирович получил редкую возможность набрать молодых людей — из Министерства иностранных дел, академических институтов и научных журналов, не прошедших школу партийного аппарата, со свежими, неиспорченными мозгами. Обычно в аппарат ЦК принимали только со стажем освобожденной партийной работы, то есть бывших секретарей райкомов-горкомов-обкомов. Использовать их на аналитической работе в сфере мировой политики было трудновато.
Юрий Владимирович обзавелся собственным мозговым центром, который использовал на сто процентов. В группе консультантов работали очень яркие люди — из них несколько человек стали потом академиками. Георгий Аркадьевич Арбатов пришел в отдел из журнала «Проблемы мира и социализма», в дальнейшем он создал и возглавил Институт США и Канады. Олег Тимофеевич Богомолов, специалист по экономике стран Восточной Европы, стал директором Института экономики мировой социалистической системы.
Из журнала «Коммунист» консультантом в отдел взяли Александра Евгеньевича Бовина, блистательного журналиста и оригинально мыслящего политика. В своем кругу Бовин язвительно сформулировал роль отдела: «Отдел по навязыванию советского опыта строительства социализма». Подотдел информации возглавил молодой и амбициозный политолог Федор Михайлович Бурлацкий, который со временем станет профессором, главным редактором «Литературной газеты», народным депутатом СССР.
В отделе работали Георгий Хосроевич Шахназаров, будущий помощник Горбачева; член-корреспондент Академии наук, видный китаист Лев Петрович Делюсин, ставший впоследствии профессором; Федор Федорович Петренко, еще один бывший сотрудник «Коммуниста», специалист по партийному строительству.
Потом, при Брежневе, стали высоко цениться умелые составители речей и докладов. Андропов понимал, что может выделиться, располагая таким сильным штатом. Когда ему поручали работу над документом, он мог порадовать генерального. Речи в его аппарате писались действительно замечательные, но, к сожалению, на реальной жизни они мало отражались. Речи становились все лучше и лучше, а дела шли все хуже и хуже…
Георгий Шахназаров подметил любопытную деталь: Андропов словно стеснялся своего роста, величины, старался не выпячивать грудь, как это делают уверенные в себе люди, чуть горбился не столько от природной застенчивости, сколько от того, что в партийных кругах было принято демонстрировать скромность.