— Анна Дмитриевна, вот такую штуку я допустил. Она: «Ради бога, не говори Константину Устиновичу». А что с посылкой делать? «Отдай Володе Маркину, начальнику охраны, что-нибудь придумаем». А что придумали? Отдали эти бутылки охране.
Прибытков все-таки пошел к Черненко и рассказал, что есть такие звонки. Как реагировать? Тот ответил:
— Знаешь что, у тебя много работы, не занимайся этим, не бери на себя эту обузу. Будут звонить, скажи, чтобы со мной связывались.
Конечно же, самому Черненко с предложением подношений никто позвонить не смел.
В последние годы жизни Брежнева роль Черненко невероятно возросла. Никто не мог обратиться к генеральному секретарю через голову Черненко. И получить подпись под нужной бумагой, и поговорить с Леонидом Ильичом можно было только через Черненко. Он тщательно фильтровал информацию, поступающую к Брежневу, определял график его работы. Секретари в приемной генсека были его подчиненными.
Брежнев не зря держал возле себя Черненко, которому мог абсолютно доверять. Леонид Ильич не всегда в состоянии был разобраться в том, что подписывал. Именно Черненко следил за тем, чтобы обезопасить шефа от ошибок и глупостей. Брежнев подписывал только то, что приносил Черненко.
Леонид Ильич стопроцентно доверял Черненко, знал, что тот его даже в мелочах не подведет, и часто, ничего не спрашивая, подписывал заготовленные им резолюции. Иногда Константин Устинович просто получал от Брежнева устное согласие и писал на документе: «Леониду Ильичу доложено. Он просит внести предложение». Всё, вопрос решен…
Чем хуже в последние годы своего правления чувствовал себя Леонид Ильич, чем меньше ему хотелось заниматься делами, тем большей становилась роль Черненко. Для Брежнева он стал чуть ли не единственным каналом связи с внешним миром.
В последние годы, когда Брежнев чувствовал себя совсем больным, Черненко стал ему особенно нужен. Когда другие помощники приходили к Брежневу с какими-то неотложными вопросами, он раздраженно говорил:
— Вечно вы тут со своими проблемами. Вот Костя умеет доложить…
Константин Устинович стал тенью Брежнева. Он информировал Леонида Ильича о происходящем в мире. Он готовил и приносил ему проекты всех решений, которые предстояло принять политбюро, в том числе по кадрам. Поначалу Константин Устинович осмеливался только давать советы, а в последние годы часто фактически принимал решения за Брежнева. К тому времени Черненко сам стал полноправным членом политбюро. Только он имел возможность по нескольку раз в день встречаться с генеральным секретарем. Референт Галина Дорошина привозила от Черненко документы и показывала Брежневу, где ему следует подписаться.
Второй человек в партии
Когда Брежнев незадолго до смерти, в мае 1982 года, сделал председателя КГБ Андропова секретарем ЦК и с Лубянки перевел его на Старую площадь, все решили, что больше всего шансов стать преемником у Юрия Владимировича. Но Андропову сообщали, что такие же авансы делались и Черненко, и это заставляло его дополнительно нервничать…
Секретарь ЦК Валентин Михайлович Фалин писал, что в одном из разговоров с Черненко Брежнев сказал ему:
— Костя, готовься принимать от меня дела.
«Не исключаю, — добавил Фалин, знавший толк в кремлевских интригах, — что те же слова в это же самое время слышал от него и кто-то другой. При всех дворах практикуются подобные игры».
Но Юрий Владимирович Андропов занял место Брежнева в ноябре 1982 года потому, что к этому времени уже занимал должность второго человека в партии.
2 декабря на заседании политбюро утвердили распределение обязанностей между секретарями ЦК. В соответствии с протоколом заседания Андропов взял на себя следующие вопросы:
«организация работы Политбюро ЦК КПСС;
оборона страны;
основные вопросы внутренней и внешней политики КПСС и внешней торговли;
подбор и расстановка основных руководящих кадров».
Вторым в списке секретарей стоял Черненко. Ему поручалось вести секретариаты ЦК и курировать важнейшие отделы: все идеологические, оргпартработы, административных органов, а также привычные ему общий отдел и отдел писем.
Третьим значился Горбачев — ему доверили сельскохозяйственный отдел, отдел сельскохозяйственного машиностроения, легкой и пищевой промышленности, отдел химической промышленности. Это было совсем не то, чем хотел заниматься Михаил Сергеевич, но положение второго человека в партии занял Черненко. Он получил право вести заседания секретариата ЦК, а в отсутствие Андропова — политбюро.