Вот теперь маршал сообразил, что звонит министр:
— Петров, слушаю вас.
— Я должен был лететь во Вьетнам на празднование сорокалетия их армии, — сказал Устинов, — врачи не разрешают. С моей группой летите вы! Вопрос согласован с Ле Зуаном и Константином Устиновичем Черненко.
— Я постараюсь с честью эту задачу выполнить, срыва не будет, — обещал маршал Петров и поинтересовался: — Как у вас дела, Дмитрий Федорович?
— Воспалились легкие, но эту болезнь я преодолею, — ответил тот тихо.
«Перед заседанием политбюро, — записал в дневнике председатель Совета министров России Виталий Воротников, — Черненко информировал, что Устинов несколько дней в больнице. Наступило резкое ухудшение. (А я не знал, что с ним. Рак? Неизвестно.) Все посочувствовали — надо надеяться. Состояние здоровья, особенно руководителей страны, тайна за семью печатями, никакой информации не получишь. Каждый имел в поликлинике определенный код (номер истории болезни). Под этот код шли все процедуры, лекарства. Кто и когда завел такой порядок?»
Устинова положили на третьем этаже в Центральной клинической больнице, где в люксе на четвертом этаже обосновался тяжело больной генеральный секретарь. Черненко периодически укладывался на больничную койку. Немного подлечат, он выйдет.
Огорченный Константин Устинович пошел навестить Дмитрия Федоровича: что же он там расхворался? Устинов, лежа на больничной койке, утешал генсека:
— Держись, Костя! Ну, ты давай, не поддавайся. Ничего, все пройдет, все нормально. Твоя болезнь обязательно отступит. Нам не пристало сдаваться…
— Ты-то как сам?
— Я пробуду дня три-четыре, оклемаюсь — и на службу, хватит тут лежать. Работы невпроворот, дел уйма.
А через четыре дня его не стало.
Лечение не давало эффекта. Несмотря на проводимую терапию, у Дмитрия Федоровича шел инфекционный процесс вирусного происхождения. Начала увеличиваться аневризма аорты, что грозило разрывом сосуда и мгновенной смертью. Устинова пришлось оперировать. Операция протекала тяжело — массированное кровотечение. Обычное переливание крови не помогало, прибегли к прямому переливанию. Подошла кровь присутствовавшего в операционной анестезиолога, его сразу положили на стол.
Несмотря на усилия медицины, Устинов 20 декабря 1984 года погиб от нарастающей интоксикации. Заболевший одновременно с ним министр национальной обороны Чехословакии генерал армии Мартин Дзур пережил его на три недели.
«Умер Устинов, — записал в дневнике заместитель заведующего международным отделом ЦК КПСС Анатолий Сергеевич Черняев. — Хоронят обыденно. Видно, не хотят «“ акцентировать”».
На похороны Черненко не пришел, хотя смерть Устинова была для него сильнейшим потрясением. Этот удар был сильнее, чем смерть Брежнева.
— Дмитрий Федорович, я от тебя этого не ожидал, — с горечью произнес он.
Но врачи запретили ему присутствовать на похоронах из-за сильного мороза.
Пока веселый, мажорный, заводной Устинов был рядом, Черненко еще бодрился. Потеряв надежного соратника, Константин Устинович совсем сник. Ему самому жить оставалось считаные недели.
Тайная дипломатия Громыко
9 января 1985 года на политбюро рассматривался вопрос об участии в совещании политического консультативного комитета Организации Варшавского договора в Софии. Черненко предоставил слово академику Чазову. Тот сказал:
— Константин Устинович не сможет возглавить советскую делегацию. Выезд генерального секретаря куда-либо нежелателен.
7 февраля Черненко в последний раз приехал в свой кабинет. Сказал членам политбюро:
— Я на некоторое время как-то вышел из боевого строя, но старался внимательно читать все документы и по наиболее важным вопросам принимать решения. Думаю, что нам следует продолжать в таком же духе нашу работу, не выдумывая каких-то новых форм.
Черненко поздравил с днем рождения члена политбюро Григория Васильевича Романова, которого Андропов перевел из Ленинграда секретарем ЦК по оборонному комплексу. Обсудили несколько вопросов, и Константин Устинович с трудом поднялся:
— Желаю всем товарищам больших успехов.
Пока Черненко оставался генеральным, все шло по обычной колее. Решили снимать о нем большой документальный фильм. Уговорили героя:
— Давайте сделаем фильм к следующему партийному съезду. Такой фильм, который вам понравится.
Режиссером должен был стать известный документалист Леонид Владимирович Махнач. Запланировали съемки там, где работал будущий генеральный, — в Красноярске, Пензе, Молдавии. Но не успели…