В феврале его помощники работали над статьей, которая должна была появиться за подписью Черненко. В эти дни он почувствовал себя лучше и из Центральной клинической больницы приехал к себе на дачу в Усово. Его старший помощник Прибытков жил там же. Вечером он с женой и сыном пошел в кино. Во время сеанса по трансляции объявили:
— Прибыткову срочно выйти.
Оказывается, его ищет Черненко:
— Константин Устинович просит вас срочно позвонить.
Что случилось? В одиннадцатом часу встревоженный Прибытков позвонил генеральному на дачу.
— Слушай, — сказал Черненко, — вот мы говорили с Вадимом Печеневым, хотели вставить кусок о социальной политике партии. Но что-то этого куска нет. У тебя есть текст под руками? Ты завтра договорись с Вадимом — кусок должен быть.
А голос очень слабый…
Виктор Гришин в марте 1985 года вытащил умирающего Черненко из постели, чтобы вручить ему удостоверение об избрании депутатом Верховного Совета РСФСР. Рядом с ним стоял первый секретарь Куйбышевского райкома партии Юрий Анатольевич Прокофьев.
Прокофьеву дозволили присутствовать на этой печально знаменитой церемонии, показанной в программе «Время», и подарить умирающему генеральному секретарю цветы, потому что именно его району выпала счастливая доля выдвинуть Черненко в депутаты Верховного Совета РСФСР. Скучный и мелкий чиновник, Прокофьев как начал в школе трудовую деятельность старшим пионервожатым, так и шел неостановимо по комсомольской лестнице. Потом его перевели на партийную работу, и он стал трудолюбиво двигаться вверх. Пройдет несколько лет, и Прокофьев займет место Гришина.
Страна увидела, что глава государства еле стоит на ногах. Черненко неадекватно оценивал свое состояние. Ему казалось, что, держась за ручку кресла, он может стоять. На самом деле он был плох. Но сказать ему, что в таком состоянии не следует вообще участвовать в публичной церемонии, никто не решался.
Андрей Андреевич Громыко упрекал других членов политбюро за раболепство. Рассказывал сыну, как они с Андроповым были у тяжело больного Брежнева. Тому нездоровилось. Леонид Ильич вдруг сказал:
— А не уйти ли мне на пенсию? Чувствую себя плохо все чаще. Надо что-то предпринимать.
Брежнев был настроен на серьезный, долгий разговор. Но Андропов тут же сказал:
— Леонид Ильич, вы только живите и ни о чем не беспокойтесь, только живите. Соратники у вас крепкие, мы не подведем.
Брежнев растрогался и со слезами на глазах ответил:
— Если вы все так считаете, то еще поработаю.
Громыко осуждал Андропова за лесть, но сам практически то же самое сказал уже умиравшему Черненко.
Дня за три до своей смерти Константин Устинович позвонил министру иностранных дел:
— Андрей Андреевич, чувствую себя плохо. Вот и думаю, не следует ли мне самому подать в отставку. Советуюсь с тобой…
Громыко не хотел рисковать:
— Не будет ли это форсированием событий, не отвечающим объективному положению? Ведь, насколько я знаю, врачи не настроены так пессимистично.
— Значит, не спешить? — переспросил с надеждой в слабеющем голосе Константин Устинович.
— Да! Спешить не надо, это было бы неоправданно.
Черненко остался доволен разговором. Громыко подтвердил свою славу великого дипломата. Для страны такая дипломатия была, конечно, губительна. Но министр в эти сложные дни думал о себе.
Черненко пришел к власти в момент обострения отношений с Соединенными Штатами. Константин Устинович считал своей важнейшей задачей смягчить напряженность и улучшить отношения с Западом, избавить людей от страха войны.
Вместе с министром иностранных дел Громыко он принимал премьер-министра Великобритании Маргарет Тэтчер. Как положено, зачитал заготовленный текст, а потом вдруг сказал Тэтчер:
— Давайте дружить по всем линиям. У нас есть много резервов, контактов, возможностей для настоящих отношений дружбы между нашими народами, между правительствами… Что нам мешает?
Громыко испугался: не полагалось так разговаривать с западными политиками. Дружить можно было только с соцстранами. А Черненко был искренен в своем желании прекратить конфронтацию. Но его слова остались благим пожеланием. В мире плохо понимали, что происходит в Советском Союзе, отгородившемся от всего мира.
Когда в феврале 1983 года американская делегация прилетела на похороны Юрия Андропова, эксперты по Советскому Союзу даже не знали, был ли он женат, — настолько мало было о нем известно. На похоронах они впервые увидели его вдову.