Михаил Сергеевич смог стать генеральным только потому, что Черненко настоял на том, чтобы в его отсутствие именно Горбачев вел заседания секретариата и политбюро. Константин Устинович сделал еще один символический жест. Пересадил в кресло справа от себя, которое традиционно занимал второй человек в партии.
В последние два месяца жизни Черненко Горбачев уже фактически руководил текущими делами страны. Он вел заседания политбюро и секретариата ЦК. Он и был кандидатом номер один. Но не имел той власти и влияния, которой обладали в свое время Суслов при Брежневе или сам Черненко при Андропове.
В марте 1985 года ему необходим был союзник среди старой гвардии, который в момент решающего голосования выдвинет его кандидатуру.
К сыну министра иностранных дел Анатолию Андреевичу Громыко, члену-корреспонденту Академии наук, лауреату Государственной премии, директору Института Африки, неожиданно приехал коллега — директор Института востоковедения Евгений Максимович Примаков. Громы-ко-младший предложил гостю кресло.
Но разговаривать в служебном кабинете Примаков не пожелал:
— А не прогуляться ли нам?
Заинтригованный Анатолий Андреевич охотно согласился.
На Патриарших прудах Евгений Максимович взял быка за рога:
— Анатолий, дело приобретает серьезный оборот. Очевидно, что Константин Устинович долго не протянет. Нельзя допустить, чтобы ситуация развивалась сама по себе. Кто придет после Черненко?
Вечером Анатолий Громыко сказал отцу:
— Папа, мне надо с тобой поговорить.
— Пойдем погуляем, — предложил Андрей Андреевич.
Решительно никто в те дни не хотел сидеть дома.
Громыко-младший рассказывал, что Примаков пришел к нему не просто так, а выяснить, намерен ли Громыко-старший бороться за пост генерального секретаря. Потом в эти разговоры был вовлечен будущий член политбюро Александр Николаевич Яковлев как близкий к Горбачеву человек.
Андрей Андреевич сказал сыну, что на пост первого человека не претендует:
— Чтобы стать генеральным секретарем партии, надо за это бороться. У меня уже большой возраст. Не за горами мое восьмидесятилетие. После перенесенного, как мне сказали врачи, «легкого инфаркта», да еще при аневризме, да еще после операции думать о такой ноше, как секретарство, было бы безумием. Если бы я и стал генеральным секретарем, мне потребовалось бы огромное напряжение всех своих физических сил. Моего здоровья хватило бы только на год работы…
Андрея Андреевича интересовала другая должность — председателя президиума Верховного Совета СССР, то есть формального президента страны.
— Так я продолжу разговор с Примаковым? — уточнил Анатолий Громыко.
А Горбачев расспрашивал руководителя кремлевской медицины академика Чазова о состоянии здоровья Черненко:
— Сколько еще может протянуть Константин Устинович — месяц, два, полгода? Ты же понимаешь, что я должен знать ситуацию, чтобы решать, как действовать дальше.
Академик Чазов перезвонил Горбачеву и предупредил:
— Трагическая развязка может наступить в любой момент.
Вечером на даче Громыко все пили чай. Раздался телефонный звонок. Громыко вышел в коридор, где стояли телефоны, поднял трубку. Услышав знакомый голос, сказал:
— Добрый вечер, Михаил Сергеевич.
После короткого разговора повесил трубку. Ничего не сказав домашним, пошел в прихожую, надел пальто и уехал в город.
11 марта 1985 года на заседании политбюро, после того как академик Чазов изложил медицинское заключение о смерти Черненко, слово неожиданно взял Андрей Андреевич:
— Конечно, все мы удручены уходом из жизни Константина Устиновича Черненко. Но какие бы чувства нас ни охватывали, мы должны смотреть в будущее, и ни на йоту нас не должен покидать исторический оптимизм, вера в правоту нашей теории и практики. Скажу прямо. Когда думаешь о кандидатуре на пост генерального секретаря ЦК КПСС, то, конечно, думаешь о Михаиле Сергеевиче Горбачеве. Это был бы, на мой взгляд, абсолютно правильный выбор.
Громыко произнес настоящий панегирик будущему генсеку. Этого оказалось достаточно: в политбюро было не принято спорить и называть другие имена.
Министра иностранных дел поддержал председатель КГБ Чебриков:
— Я, конечно, советовался с моими товарищами по работе. Ведомство у нас такое, которое хорошо должно знать не только внешнеполитические проблемы, но и проблемы внутреннего, социального характера. Так вот с учетом этих обстоятельств чекисты поручили мне назвать кандидатуру товарища Горбачева Михаила Сергеевича на пост генерального секретаря ЦК КПСС. Вы понимаете, что голос чекистов, голос нашего актива — это и голос народа.