Начальник охраны вождя генерал Власик записал в дневнике 20 сентября 1948 года:
«За столом т. Сталин рассказал о том, как его сопровождал в ссылку надзиратель, которого он так расположил к себе, что тот дал ему охотничье ружье и отпустил его на целую неделю на охоту, снабдив патронами. Т. Сталин вернулся с охоты, и полицейский был очень доволен тем, что его не подвели. Между ними установилось взаимное доверие»
Не раз, наверное, Сталин с раздражением размышлял о том, что, пока он томится в туруханской ссылке, Ленин с Крупской, да и остальные большевики-эмигранты прохлаждаются за границей — в комфорте и уюте. Настанет время, когда генеральный секретарь презрительно скажет, что его оппоненты, побывавшие в эмиграции, «на самом деле партии не знали, от партии стояли далеко и очень напоминали людей, которых следовало бы назвать чужестранцами в партии».
О Сталине написано так много. Изучен едва ли не каждый его шаг. Но до сих пор остается неясным: а что именно он делал 25 октября 1917 года? Чем он занимался в тот знаменитый день, когда большевики, взяв власть, изменили судьбу России? Описана роль каждого из активных участников вооруженного восстания. Но ничего не сказано о Сталине. Член ЦК партии совершенно не заметен в эти решающие для России дни.
Сталин в 1917 году — вовсе не радикал. Судя по воспоминаниям, совершенно обычный человек, который долго был оторван от нормальной жизни. Вернувшись после февральской революции из ссылки, осматривается, присматривается и вживается в новые времена.
Весной 1917 года он возражает Ленину, который, вернувшись, сразу требует готовиться к взятию власти. А Сталин в это не очень верит. Не знает, что будет дальше. Он вполне умерен. И вовсе не требует наказать членов ЦК Зиновьева и Каменева, которые выступили против захвата власти в октябре. Напротив, вполне к ним снисходителен. А через двадцать лет прикажет обоих расстрелять…
В октябре он становится министром огромной страны. В один день. Совершенно неожиданно для себя. Всего полгода назад он был бесправным ссыльным, зависевшим от благорасположения местного жандарма. Освобожденный февральской революцией, в черном драповом пальто, длинном теплом полосатом шарфе и в странно смотревшихся в Петрограде валенках приехал к тем, кого знал в столице, — к Аллилуевым, на младшей дочери которых вскоре женится. Он был поражен их четырехкомнатной квартирой, особенно медной ванной с горячей водой.
Большевики-революционеры представляли собой группу, не имевшую никакого опыта созидательной работы. Они привыкли только разрушать и ломать. Почти никто из них, включая Сталина, никогда не работал. Они никогда утром не ходили на работу… Большинство не имело никаких организационных навыков. Сталин, как и Свердлов, принадлежал к числу немногих дельных людей. И он — что важно — обладал очень хорошей памятью, помнил всех, с кем когда-то встречался. Да и поумнее был многих товарищей. Потому и смог их обхитрить и обставить.
Никто из подпольщиков до семнадцатого года не предполагал, что в один прекрасный день они внезапно окажутся у руля государства и будут определять судьбу России. А в октябре семнадцатого Сталин внезапно получил пост министра огромной страны.
Конечно, молодой подпольщик часто боялся показаться трусом или недостаточно надежным. Начинающие боевики доказывали друг другу свою храбрость и презрение к врагу… Но главным было твердое убеждение в том, что убивать необходимо во имя высшей цели. Идеология и вера словно выдавали лицензию на праведный гнев. Заповедь «не убий» не применима в революционных условиях. Убийство политического врага — не только необходимость, но и долг.
В 1917 году профессиональные подпольщики, боевики и террористы, организаторы эксов и просто люди с уголовным складом ума, презревшие мораль и нравственность, внезапно оказались у руля государства. Отныне они будут определять судьбу России. Революционеры и подпольщики превратятся в палачей и преступников, которые при советской власти будут безжалостно уничтожать людей.
Войдя в первое советское правительство, Сталин обретает все приятные атрибуты власти. К его услугам машины, помощники, секретари, аппарат, готовый исполнить его указания. Квартира в Кремле. Охрана. И ни с чем не сравнимое ощущение власти над людьми. Он стремительно меняется. Походка, манеры — другие. Просыпается — видимо, дремавшая в нем — тяга повелевать. Точнее, быть повелителем.
В другую эпоху Сталин остался бы малозаметной фигурой. Ему невероятно повезло — он действовал в ситуации, когда политическая конкуренция умирала на глазах. Тоталитарная система создавала дефицит всего — в том числе лидеров. Армия молодых карьеристов, осваивавшаяся в новой системе, отчаянно нуждалась в вожде, который бы ее возглавил и повел к вожделенным должностям и благам. И он поймал эту историческую волну, которая его так высоко подняла.