В приемной, где ждали своей очереди приглашенные на заседание, официанты тоже разносили чай. Дежурный секретарь называл номер обсуждаемого вопроса — в соответствии с повесткой дня. Вызванные по этому вопросу заходили в зал заседаний. После обсуждения сразу выходили. Задерживаться не позволялось.
Иногда разрешалось присутствовать помощникам первого (генерального) секретаря. Всегда сидел заведующий общим отделом ЦК или его первый заместитель. Они коротко помечали на карточках, кто присутствовал, какие темы обсуждались. В меру своих способностей передавали смысл позиции каждого выступавшего и записывали окончательное решение.
Магнитофонные записи заседаний (даже когда такая техника появилась) исключались, во-первых, ради соблюдения секретности и, во-вторых, как ни странно это звучит — во имя свободы высказываний. Еще в ленинские времена члены политбюро условились, что стенограмм не будет — все могут высказываться свободно и не думать о том, что потом кто-то прочтет запись и узнает, кто какой позиции придерживался.
И только Хрущев в бытность руководителем партии и правительства несколько раз вызывал стенографисток и устраивал расширенные заседания президиума ЦК, на которых выступал с обширными речами. Эти записи представляют особую ценность, потому что на них запечатлена неправленая речь Никиты Сергеевича.
Теперь, когда опубликованы протоколы президиума ЦК (за все хрущевское десятилетие), можно узнать, что говорил Никита Сергеевич в своем кругу. 14 декабря 1959 года Хрущев выступал на президиуме ЦК о проекте программы КПСС. Объяснил, как именно представляет себе приближение к коммунистическому обществу:
— Это значит всех детишек взять в интернат, всех детей от рождения до окончания образования взять на государственное обеспечение, всех стариков от такого-то возраста — обеспечить всем… Я думаю, что когда мы одну-две пятилетки поработаем, мы сможем перейти к тому, чтобы всех людей кормить, кто сколько хочет. У нас хлеб будет, мясо — еще две пятилетки (это максимум) и, пожалуйста, — кушай. Но человек больше не скушает, чем может. Даже в капиталистических странах есть рестораны, где можно заплатить сколько-то и ты можешь кушать, что хочешь. Почему же при нашем социалистическом и коммунистическом строе нельзя будет так сделать?
Вот каким ему виделся коммунизм, предел мечтаний советского человека, рай на земле… Страна жила бедно, и возможность накормить людей досыта рисовалась главе партии и правительства главной задачей.
Но для него идея строительства коммунизма, вызывавшая уже в ту пору насмешки, не была циничной абстракцией. Этим он и отличался от товарищей по партийному руководству, которые давно ни во что не верили.
Кухонный спор
В том же 1959 году в Москву приезжал тогдашний вице-президент Соединенных Штатов Ричард Никсон. Через десять с лишним лет он вновь появится в Москве — уже в качестве президента США — и будет вести плодотворные переговоры с новым главой партии Леонидом Ильичом Брежневым. Но это уже будет другой Никсон и другая Москва.
Никсону предстояло открыть в парке Сокольники первую американскую выставку. Советская выставка уже прошла в Нью-Йорке.
В Сокольниках американцы развернули студию цветного телевидения, которого в Советском Союзе еще не видели, и предложили устроить в студии живые дискуссии и в прямом эфире транслировать их по телевизионной сети выставки. Председатель Госкомитета по культурным связям с зарубежными странами Георгий Александрович Жуков доложил в ЦК КПСС, что заявил протест американскому представителю: «Я еще раз подчеркнул, что мы считаем абсолютно неприемлемым проведение на выставке и тем более показ по телевидению каких-либо дискуссий».
Ограничили число тех, кому достанутся билеты, а также предписали выделить «специальных людей из числа членов партии, комсомольцев и беспартийного актива для организации критических записей в книге отзывов посетителей, имея в виду критику американского образа жизни».
Прилетев в Москву, Никсон лег пораньше, но из-за большой разницы во времени ему не спалось. В половине шестого утра он встал, разбудил своего помощника и вместе с советским охранником, который одновременно исполнял обязанности переводчика и водителя, поехал на Даниловский рынок. Когда вице-президент был мальчиком, он работал в лавке отца и рано утром ездил с ним на рынки в Лос-Анджелесе, чтобы доставить свежие фрукты и овощи. Ему хотелось сравнить рынки.